Хаджиевы. Аслан

— Ооооо... Так он уже для тебя Аслан? Ха! Не рановато нос задираешь, девочка? Я знаешь сколько девушек с ним видела, — она окинула меня презрительным взглядом. — Скажем так, на много классов выше. И ни с одной он не появлялся дважды. Не знаю, чем ты его зацепила, но имей в виду, что это ненадолго. Пару перепихов и он о тебе забудет. И вылетишь ты из клуба, как пробка. Будешь со своей алкашкой-мамашей бутылки собирать и сдавать, — ее голос сочился ядом, а мне было так противно, что хотелось ей врезать по зубам. Чтобы больше не раскрывала свой рот в мою сторону.

Я ни в чем перед ней не виновата. И не обязательно цеплять мою мать. Да, алкашка. Кому какое дело вообще?

— Лик, отвали, а? У меня с ним ничего нет! И я не виновата в том, что тебя понизили до первого яруса! Видать работала фигово! — я психанула и отошла за барную стойку, чтобы спрятаться от всех и вся. Задолбали. Почему бы всем просто не оставить меня в покое?

Немного отдышавшись, вышла из-за стойки и направилась наверх. Может в випках кому помощь нужна. Я все еще на работе. И она мне нужна. Чтобы бутылки с матерью не собирать.

Свет включился и все облегченно выдохнули. Я как раз была на лестнице по пути на второй ярус. Прижав к груди планшет, двинулась дальше уже более уверенным шагом. Надо успеть принять заказы, пока мажоры не начали скандалить. На это у меня сегодня сил не было.

Но через полчаса проход в коридоре мне преградил Юрьевич. Лицо перекошенное от злости, глазами ворочает.

— Ну-ка, вниз пошли, живо! — прошипел на меня сквозь зубы.

— Что-то случилось?

— А то ты не знаешь! — все же рявкнул он, не сдержавшись. Но что произошло, я так и не поняла.

Внизу, у подсобки, где мы переодеваемся, уже стояла толпа народу.

— Отдашь сама или как? — спросил меня Юрьевич, нависая скалой. Я сглотнула, чувствуя каку-то подставу. И не зря. — Пока не было света и не работали камеры видеонаблюдения, кто-то упер деньги из кассы. Лика говорит, ты одна стояла за барной стойкой. Бармен в это время ходил за кегой с пивом.

Я было попыталась оправдаться, но вперед выступила еще одна официантка. Лера.

— Да, я тоже видела ее за стойкой. Она одна была. А Саша всегда оставляет ключи в кассе.

— Ну что, еще доказательства поискать или отдашь деньги? — прогремел Юрьевич, что ему категорически не шло.

— Да не брала я никакие деньги! Вы серьезно, что ли?

— Ну ладно! Раз не хочешь по-хорошему... — Юрьевич идет в подсобку, и выходит оттуда с моей видавшей виды сумочкой — Твоя?!

— Ддда... Моя, — ошарашенно хлопаю глазами я. — Вообще-то вы не имеете права трогать мои вещи! — наконец-то прихожу в себя я, приготовившись сражаться.

Но Юрьевич переворачивает мою сумку над столом и начинает трясти ее. Оттуда выпадают мои скромные пожитки в виде туши для ресниц, зеркальца и... пачки денег, которая рассыпается по столу неаккуратным веером.

— Это... Это не мое! — пытаюсь доказать свою непричастность к воровству я. Но деньги действительно были в моей сумке. Как так-то, а?

Все сотрудники загудели, презрительно глядя в мою сторону.

— Для начала ты уволена, Волкова! — следует четкий приказ Юрьевича, а я распахиваю рот от удивления.