Страница 37 из 43
Десмонд восхищал меня. Во многом, честно говоря. В своём отношении к дочери, к окружающим его людям… ко мне. В той ответственности, что он уверенно нёс на своих плечах. Дом, дочь, академия, постоянные покушения на Али.
Я не принесла в его жизнь проблемы, лишь добавила. У него их и до меня было пугающе много. И со всеми справлялся.
Он и с моими взялся разбираться.
Он безоговорочно заслужил мои доверие и уважение. Если бы он попросил о помощи – я бы помогла. В чём угодно. Вот только он не попросит. Слишком гордый и сильный, всё привык решать сам, полагается только на себя.
Я тоже так пыталась. Но оказалось, что не со всем можно разобраться в одиночку. И что в мире много добрых людей, которые готовы прийти к тебе на помощь.
И даже позвать в свою семью.
Я растрогано улыбнулась сквозь вновь появившиеся слёзы и осторожно погладила по спине уснувшую прямо на мне Алию. Мы сидели на диванчике в окружении слуг. Али наплакалась и вымоталась, вот и уснула, даже во сне не отпуская меня из объятий.
Она доверяла мне. Как и её отец. Его «Кали, возьми Алию» говорило о многом.
Хотела бы я такую семью. Где любят, ценят и оберегают друг друга изо всех сил, а не продают подороже, потому что магией не вышла. Или не пытаются соблазнить, говоря, что делают одолжение, потому что таким, как я, семья не светит, и мне следует принять того, кто по щедрости душевной решил меня не убивать.
От этих мерзких воспоминаний стало тошно и сухо в горле.
И именно в этот момент я со всей обречённостью почувствовала: отец идёт сюда.
Не знаю, откуда появилось это понимание. Просто пришло. Внезапно, холодной волной откуда-то со стороны. А за ним и эмоции – глухой гнев, ненависть, понимание, что нужно срочно что-то делать…
Эмоции перемешались, но я отчётливо осознавала – они принадлежат не мне.
У меня понимание о приближении министра вызвало лишь обречённость и опустошённость, а эти мрачные злые эмоции точно были не моими.
Как и мысль:
«Нужно увести девочек».
Я улыбнулась уголком рта и подумала:
«Куда?»
И почувствовала, как всё внутри напряглось и замерло. Не у меня внутри.
«Кали?», – недоверчивый вопрос от… Десмонда.
Прямо в моей голове. Я даже огляделась, его действительно не было в гостиной на первом этаже. Больше того – я отчётливо ощущала, что он сейчас находится в своём кабинете вместе с плачущей Савил и кучей охраны.
Семь магов. Я их не видела, но чувствовала, как и то, что у Десмонда были закатаны рукава рубашки. Я чувствовала и понимала всё, что сейчас происходило с ним.
Как такое может быть?
«Новый этап твоей связи с моей родовой магией, – отвечая на мой вопрос, подумал он со смертельной усталостью. – Я чувствую, что с тобой и Алией всё в порядке, но не хочу, чтобы ты присутствовала… здесь. Пожалуйста, попытайся вернуться в своё сознание».
Я понимала его просьбу, отголосками старательно скрываемых мыслей увидела малоприятный допрос Савил с использованием ментальной магии…
Но не могла не спросить:
«Отец идёт сюда?»
Отчётливо уловила нежелание Десмонда отвечать, но через несколько секунд услышала его голос:
«Да. Савил должна была переправить Алию прямо к нему, но не успела – мы вернулись слишком рано. Она рассчитывала, что у неё будет куда больше времени, ещё несколько часов нашей невменяемости и несколько суток перекрытого доступа к магии. Она даже не подозревала, что ты уже сталкивалась с этим вином и быстро поймёшь, что к чему».
«Зачем министр идёт сюда?»
«За Алией», – пришёл мгновенный мрачный ответ.
Но… я почувствовала, что он мне врёт.
Отец прекрасно понимает, что не сможет забрать дочь Ранэра в его доме. Он не стал бы рисковать и не пошёл просто так.
Если Савил говорила с ним и он каким-то образом понял, что здесь я…
Поняла, что подумала верно. Десмонд столь же хорошо слышал мои размышления, как и я его, и я по его реакции поняла, что так оно всё и было.
Мой отец шёл, чтобы обвинить Десмонда Ранэра в укрывании метаморфа.
«Я должна уйти», – поняла тут же.
Сердце начало стучать быстрее. С каждым новым ударом рёбра отзывались ноющей болью. В животе тугими узлами стягивалась тревога.
Я должна уйти. Просто обязана. Пока отец не пришёл сюда с войском и не доказал всем, что Десмонд действительно прячет у себя метаморфа. То есть меня!
Никто не поверит, если мы оба скажем, что он ничего не знал. Да Десмонд и не скажет! Он ни за что не станет спасать свою жизнь ценой моей.
«Не стану, – чётко слышал каждую мысль, твёрдо подтвердил мужчина. – Успокойся, Камелия. Твой уход ничего не изменит. В нашем доме остаточная энергия».
Сознание почему-то зацепилось за это «в нашем доме», но я поспешила обрадовать, что не всё так плохо:
«Я не использовала здесь магию метаморфов. Ни здесь, ни в академии. Они ничего не докажут, если меня здесь не будет».
Я почувствовала, как внутри Десмонда началась борьба. Одна разумная часть говорила, что это действительно выход. Другая эмоциональная упрямо твердила: не отпущу!
«Они всё равно обвинят Алию во владении опасным даром», – спустя несколько тяжёлых минут глухо мысленно произнёс он.
Мысль мелькнула, но я замешкалась, прежде чем осторожно предложить:
«Мы можем уйти вместе…»
Лорд Ранэр в другой части дома окаменел всем телом. Категорический отказ всколыхнулся в нём, но был мгновенно подавлен усилием воли.
Он подавил эмоции и заставил себя думать логически.
А по логике выходило, что я предложила хороший вариант. Если мы с Алией сейчас уйдём, то министру и его людям будет нечего предъявить Десмонду. И они точно не смогут мгновенно привести свой несправедливый приговор в исполнение.
Это даст всем нам дополнительное время на поиск решения.
А в том, что Десмонд его найдёт, я не сомневалась ни секунды.
«Поразительная вера в мои силы», – безрадостно усмехнулся он в моей голове.
Я улыбнулась, машинально в очередной раз погладив спящую Али по волосам.
«Ты не давал в себе усомниться».
У меня в груди что-то тепло, едва-едва ощутимо задребезжало, когда далёким отголоском донеслась глубокая благодарность Десмонда.
У него было столько эмоций в мою сторону. Благодарности, наверно, больше всего. За веру, за помощь, за риск, на который я шла, и за то, какими были наши отношения с Алией. Ещё я чувствовала симпатию от Десмонда, его ко мне доверие и даже удивившее меня восхищение.