Страница 7 из 12
Как бы мне хотелось, чтобы это был сон…но это произошло между нами, теперь не стереть ничем. Даже если я сбегу, на моем теле как будто останутся его следы… вот что самое ужасное!
Мы выходим из поезда всей «бандитской» толпой: Беркут и четыре человека сзади – его охранники. Надо сказать, что все они подготовились, оделись в обычную одежду: рубашки, брюки, никаких кожаных курток и темных вещей, которые были на них в России.
У меня от осознания того, что они хотят слиться с толпой, быстрее начинает стучать сердце. Значит, я была права, у них здесь могут возникнуть проблемы, не всё здесь схвачено…
Смотрю по сторонам и пытаюсь найти какое-нибудь лицо, похожее на полицейского, или какая тут у них милиция-полиция, не знаю. Нахожу одного человека в форме, он проверяет документы у прохожих. Но это, скорее всего, просто сотрудник вокзала, и, черт – он совершенно не смотрит в нашу сторону.
Мы сворачиваем за угол, становимся в большую очередь к вагонам поезда. Я все кручу головой, но никого не нахожу, у кого можно было бы попросить о помощи.
Но вдруг я слышу впереди чистую русскую речь! В очереди стоят какие-то туристы, два молодых парня, они беседуют друг с другом.
Я так радуюсь, что без раздумий открываю рот, чтобы закричать «Помогите, меня похитили!»
Беркут зажимает мой рот своей сильной ладонью. Отводит меня в сторону, наклоняется к моему уху:
– Аня, я предупреждал не делать глупостей. Неужели не понимаешь, что они просто могут умереть по твоей вине?
Сглатываю и хлопаю глазами. Как он узнал, что я задумала? Неужели прочитал по моему лицу?
На глаза сразу наворачиваются слёзы, но я смотрю на него с вызовом. Специально ничего ему не отвечаю, он злится.
Мы заходим в вагон, и милая девушка, скорее всего, немка проверяет наши документы. Я даже издалека вижу, что там ненастоящая моя фамилия, подделка…
Но девушка мило улыбается и возвращает Беркуту документы, мы заходим в купе, два парня проходят дальше, продолжая разговаривать на русском, ни о чем не подозревая.
Я сажусь к окну, закрываю голову руками. Так глупо было надеяться. Представляю, что было бы, если бы я попросила кого-нибудь о помощи. Бандиты достали бы пистолеты и начали бы стрелять по невинным людям направо и налево. Тогда бы я была виновата в чьей-нибудь чужой смерти. Нет, я не хочу сбежать от Беркута такой ценой, ценой чужой человеческой жизни.
Беркут с грохотом закрывает дверь нашего купе, снимает ремень со своих брюк и зачем-то накручивает его на кулак… Я забываю, как дышать от страха.
– Не думал, что ты такая строптивая. Раздевайся. Будем заниматься твоим перевоспитанием.
Глава 8
Пробую сохранить лицо, несмотря на то, что он стоит передо мной с ремнём. С вызовом говорю:
– Если жалеешь, что украл меня, так просто верни обратно!
– Не жалею, но должен признать, удивлён. По виду ты сущий ангел.
– Ты ошибся!
Беркут скалится:
– Нисколько! Так мне даже больше нравится. Все правильно: у тигра должна быть тигрица, а не какая-нибудь серая мышка. Но укротить тигрицу тоже нужно. Раздевайся.
Не дожидаясь моих действий, он набрасывается на меня, стягивает с меня джинсы, переворачивает на живот, снимает трусики.
– Не надо меня бить! – кричу я, а сама вся напрягаюсь, готовая к боли…
Беркут, как всегда, поступает очень неожиданно:
– Хорошо, первый раз прощаю. Во второй раз – ты знаешь, что будет?
– Да, – говорю и пытаюсь надеть трусы обратно.
Он останавливает меня.
– Наказывать тебя не буду, но свою награду я получить должен, – говорит, затем кладёт свои сильные руки мне на попу, приподнимает ее, и его губы оказываются на моих половых губах…
Он языком раздвигает складки, приходится по клитору, слегка касаясь. Затем всасывает.
Я это все не вижу, но очень хорошо чувствую. Комкаю в руках простынь и прикусываю губу. Чувствую, как твердеют соски от возбуждения и как от клитора по всему телу расходятся заряды удовольствия…
Я знаю, что по-хорошему должна бы все это прекратить. Но мне не хочется.
Осознание того, что такой, как Беркут, сильный, мощный… одним словом, без тормозов, желает делать со мной такое, хочет довести меня до сладкого экстаза.
Он долго целует меня. А затем целенаправленно делает так, чтобы я кончила: нежно проводит языком по клитору, затем берет его в рот, сильно целуя…
Я извергаюсь громкими стонами, широко распахнув глаза. Ощущения такие, как будто внезапно падаешь в пропасть.
Тело бесконтрольно двигается вперёд-назад, это продлевает оргазм. Не знаю, какие на свете существуют еще виды наслаждений… по-моему, ярче этого оргазма в мире ничего нет.
После этого Беркут куда-то уходит, я одеваюсь уже без него…Подхожу к зеркалу, вижу, как сильно пылают мои щёки.
Когда Беркут снова заходит в купе, отворачиваюсь и делаю вид, что смотрю в окно, стараюсь не сталкиваться с ним взглядом и сделать безразличный вид.
Конечно, пик возбуждения прошёл и сейчас я думаю, что он мне ужасно надоел со своими глупыми шутками и вечными приставаниями…
Ничего! Скоро я узнаю все его тайны и сбегу от него.
Нам приносят еду.
Я к ней не притрагиваюсь.
– Почему не ешь? – строго спрашивает.
– Пропал аппетит.
– Тебя покормить из ложечки?
– Нет.
– Я могу, – он уже тянется, чтобы взять ложку, я его опережаю. Беру ложку сама…
Беркут торжествующе улыбается. Вот же гад!
Поезд движется с минимальным количеством остановок. Очень скоро мы въезжаем в Италию. Никогда не была в этой стране, но всегда мечтала побывать (конечно, не при таких обстоятельствах), сейчас смотрю с интересом на пейзажи. Красиво. Маленькие домики с необычной крышей и окнами. Часто такие изображают на открытках.
Одно время я даже учила итальянский, моя мама в совершенстве на нем говорит. Но сейчас ничего не помню, к сожалению, забросила.
Поезд замедляется. Не знаю, в каком именно мы итальянском городе, но, кажется, мы скоро приедем.
Перед выходом Беркут приказывает мне сходить в душ, а когда я из него выхожу, дает мне красивое бежевое платье (не знаю, откуда он его взял, но надеюсь, не вытащил из чемодана какой-нибудь дамы), а ещё он даёт мне целый чемодан косметики, говорит:
– Переодевайся и приведи себя в красивый вид.
– Платье прямо как будто для аристократов, ты точно бандит? – спрашиваю, чтобы его подразнить.
Не отвечает, только выходит из купе, чтобы мне не мешать, я делаю всё, как он говорит. Надеваю платье, делаю себе причёску, крашусь.