Страница 6 из 12
Если бы я его не знала, то подумала бы, что в его голосе звучит нежность и сочувствие…
Я вытираю слёзы. Нет смысла их лить. Тут он прав. К девственности я не относилась, как к священному. Более того, я не хотела лишиться ее только после свадьбы… Нет, не настолько я старомодна. Но я просто не хочу быть рядом с этим Беркутом!
– Привыкай, я буду трахать тебя так каждый день минимум по три раза, – говорит он, отходя в сторону, и что-то себе наливает.
Я молчу. Выдохлась. Очень сильно устала. И я делаю единственное разумное, что приходит мне в голову: смахиваю одеяло с кровати и ложусь спать. Отворачиваясь от Беркута к стенке. Надо побыстрее заснуть, пока он сидит за столом и пьет.
– Правильно, птичка, отдохни, дорога дальняя.
Меня быстро убаюкивает шум поезда. Может, сказывается нервное потрясение, но я мгновенно проваливаюсь в сон.
Но даже туда пробираются металлические нотки голоса Беркута:
– Ничего, птичка, ты меня ещё умолять будешь об этом…
Не знаю, снится это или он правда сказал наяву. Сейчас мне все равно. Я просто хочу, наконец, нормально отдохнуть.
Первый раз я открываю глаза в темноте. Поезд все ещё едет. Как будто вообще нет остановок… Я поворачиваю голову и вижу спящего Беркута рядом.
Конечно, первая моя мысль – пробраться мимо него и попытаться убежать. Я пробую бесшумно встать.
Не получается. Только отрываю спину от кровати, как он хватает меня за руку и открывает свои глаза:
– За дверью купе стоят мои люди. Давай без глупостей, хорошо?
Я отворачиваюсь от него и пытаюсь заснуть.
Второй раз просыпаюсь уже на рассвете. Беркут сидит за столом, свежий и довольный.
Нам приносят еду.
– Куда мы едем? – спрашиваю я за завтраком.
– Тебе там понравится.
– И все-таки куда?
– В Италию.
– Там живут твои родственники?
Беркут кивает.
– Имя у тебя неитальянское.
– Это моя кличка.
Мы едем весь день и еще половину следующего дня, но он ко мне больше не притрагивается, слава Богу.
У меня там очень болит. Я просто трясусь от страха, когда думаю, что он снова может засунуть внутрь свой огромный ствол…
Докатилась, Аня! Лишилась девственности с бандитом. До сих пор не могу принять этот факт.
Пока мы едем, Беркут часто куда-то выходит, но всегда быстро возвращается. Мне нужно как-то узнать его тайны. Может, тогда будет легче сбежать?
Я притворяюсь, что мне скучно, и в очередной раз спрашиваю у него:
– Зачем тебе жениться на мне? Я думала, такие, как ты, вообще не женятся?
Я жду, затаив дыхание. А вдруг расколется?
– Женятся, – его короткий ответ.
– Зачем? Чтобы потом спать со шлюхами?
– Если ты будешь хорошо мне давать, то шлюха не потребуется, зайка.
Меня передергивает от его слов…
– Ты же бандит! – говорю.
– И что?
– Бандиты не женятся!
– А тебе откуда знать?
Он начинает смеяться, а у меня такое ощущение, как будто он скалится…
Как же мне хочется, чтобы сейчас на поезд кто-нибудь напал, чтобы этот Адамов остановил Беркута! И чтобы меня отпустили поскорее…
Но мы всё едем и едем. Все очень спокойно, никто нас не преследует.
От делать нечего я присматриваюсь к лицу Беркута. Думаю: возможно ли, что он итальянец? Нет, вряд ли… В нем, скорее, есть что-то от восточной внешности, он точно не итальянец. Почему тогда мы едем в Италию?
Мне трудно представить, что будет дальше. Неужели он будет знакомить меня со своими родственниками? А потом свадьба? Настоящая свадьба?
Глава 7
Я сижу и смотрю в окно. Понимаю, что мы, правда, давно едем за границей. Пейзажи вообще нехарактерные для России.
Необычная архитектура, незнакомые города, вывески на иностранных языках… Я даже не успела заметить, что нахожусь за границей.
Хотя, когда мне замечать, когда тут такое происходит?
Беркут кладёт свою тяжелую руку мне на плечо, я вздрагиваю, отрываюсь от пейзажей за окном, поворачиваюсь к нему, смотрю снизу вверх на этого исполина.
Он говорит:
– Скоро будет пересадка на другой поезд. Тебе ведь не надо напоминать, как нужно себя вести?
– Не надо, – бурчу я, а сама думаю: город будет европейский, пересадка на поезд в Италию, скорее всего, либо в Вене, либо в Берлине. Вряд ли тут у Беркута есть связи и «свои люди», как на вокзале в России. Может быть, мне удастся сбежать? Надо срочно что-то придумать!
Беркут не даёт мне поразмышлять, он поднимает меня, кладёт руки на мою талию и наклоняется, целует. Я не шевелю губами, но, кажется, его это совсем не волнует. Он тяжело дышит и жадно исследует мой рот своим языком, а затем начинает задирать мою футболку, я его останавливаю:
– Нет!
Беркут смотрит на меня с осуждением:
– Ты моя! В любую минуту, – чеканит словами.
Я в панике качаю головой и умоляю:
– У меня все болит, не надо, пожалуйста!
Удивительно, но он сразу же убирает свои руки и отходит в сторону. Неужели с ним можно договориться хотя бы иногда?
Я сажусь на прежнее место и продолжаю смотреть в окно. Вскоре мы въезжаем в крупный город. Я понимаю, что это, скорее всего, Германия. Я несколько раз была в этой стране, правда, я прилетала сюда на самолёте, а не приезжала на поезде.
Беркут встает, начинает собирать свои вещи и ещё переодевается при мне. Значит, мы скоро будем на вокзале! Жаль, я не знаю немецкого. Как я смогу кого-то попросить о помощи? Я даже объяснить не смогу всю ситуацию, но, может быть, если я буду себя вести нестандартно и нервно, кто-нибудь заметит и подойдёт к нам?
У меня мороз по коже. Как же это всё страшно! Ищет ли меня отец или, правда, отдал меня Беркуту и успокоился? Не хочется в это верить, но я знаю натуру своего отца, он может выкинуть все, что угодно… Мама не лучше, она может целый год кататься по разным странам и не заметить, что меня нет дома. Такая уж у меня семья.
Получается, вся надежда только на себя, никто мне больше не поможет.
Но ещё почему-то я немножко надеюсь на этого Адамова, который преследует Беркута. Все-таки он криминальный авторитет, и у него больше шансов нас поймать, чем у какой-то полиции.
Поезд останавливается. Беркут властно берет меня за руку и тащит. Я следую за ним, смотрю в его широкую спину, меня мурашки пробирают с ног до головы. Поверить не могу: я была близка с этим мужчиной. Сейчас мне кажется это всё каким-то сном, который не существовал на самом деле.