Страница 4 из 57
— Да.
Истекая кровью из плеча, Этторе неподвижно стоял с каменным лицом на протяжении всей церемонии. Кольца были обменяны, клятвы произнесены, а я старалась не вздрагивать каждый раз, когда он проходил мимо.
Церемония подошла к концу: «Вы дали и приняли кольцо как символ своих обещаний. Властью, данной мне государством и церковью, объявляю вас мужем и женой. Вы можете...» — отец Фрэнсис нервно замялся на последней части, — «...поцеловать невесту».
Вот и всё. Момент, когда Этторе Скала отомстит.
Где он, несомненно, накажет и унизит меня за неуважение, которое я проявила. И правда, кто может его винить?
Я зажмурилась, ожидая того, что должно было произойти .
Я стояла напряженно, ожидая выговора. Я не ожидала, что меня поцелуют, причем нежно.
Мои глаза распахнулись, когда муж обхватил мое лицо ладонями и углубил сладкий поцелуй на глазах у наших семей и Бога. Я бы солгала, если бы сказала, что это не было настолько приятно, что внутри у меня все сжалось в тугой узел.
Я позволила ему целовать меня столько, сколько он хотел, и когда он отстранился, наши взгляды встретились. В его выражении читалось недоверие. В моем — сожаление. После того как мы поставили подписи в регистре, Этторе взял меня за руку и крепко держал, уводя прочь от гостей в длинный коридор, соединяющий церковь с банкетным залом.
Я вытянула шею, чтобы найти дядю, но вместо этого увидела сестру, прячущуюся в тенях; горечь искажала её лицо.
Глава 3
Кровавый кошмар
Виттория
Я едва поспевала за его широким шагом, пару раз споткнувшись, пока муж тащил меня обратно в комнату, где я готовилась к церемонии. Захлопнув за нами дверь, он отпустил меня, и я медленно отступила, пока не уперлась спиной в стену. Так я и замерла.
Воздух был пропитан тяжелым напряжением. Этторе подошел к зеркалу в полный рост и поморщился, осторожно снимая пиджак. Белая рубашка с одной стороны пропиталась красным. Расстегивая пуговицы, он заговорил:
— Не волнуйся, жена. Это всего лишь царапина. — Его смертоносные карие глаза встретились с моими в отражении зеркала. — Я поправлюсь.
Это обещание прозвучало как угроза.
У меня сжалось сердце, я съежилась и опустила подбородок, прячась от его обвиняющего взгляда.
Дверь открылась, и в комнату один за другим вошли трое мужчин. Я узнала в них шафера и свидетелей. Один из них держал то, что я приняла за большой металлический ящик с инструментами, но когда он опустился на колени и распахнул его, я увидела, что это медицинские принадлежности.
— Садись, — приказал Этторе один из мужчин, и тот послушно сел. Осмотрев рану, он пробормотал: «Ничего страшного, задеты только мягкие ткани ». Затем он повернулся ко мне, приподнял брови и недоверчиво спросил:
— Как ты могла промахнуться? Ты же в футе от него стояла.
— Тино! — рыкнул Этторе, предупреждая его.
Тино лишь пожал плечами:
— Что? Я просто спрашиваю.
Второй свидетель улыбнулся, хихикнул, а затем расхохотался в голос, согнувшись пополам и хватаясь за живот.
Этторе был не впечатлен:
— Тебе здесь что-то кажется смешным, Сандро?
Сандро, явно не понимая, когда стоит остановиться, просто кивнул и продолжил смеяться. Он переводил взгляд с одного на другого, посмеиваясь:
— Ну и свадьба, скажу я вам.
Этторе бросил на него гневный взгляд. Я рискнула взглянуть на третьего мужчину в комнате и обнаружила, что он сверлит меня пустым, но пылающим взглядом. По спине побежали мурашки, а живот болезненно скрутило.
Тино позвал его:
— Даниэле, иди придержи рану.
Шафер подошел, не сводя с меня глаз, и, остановившись перед мужем, спросил:
— Тебе нужно что-то прикусить?
Этторе раздраженно цыкнул:
— Просто делай свое дело.
Любопытство заставило меня наблюдать с противоположного конца комнаты. Сандро взял марлю и пропитал её йодом.
— Будет щипать, как черт.
— И так щиплет невыносимо. Делай, — приказал Этторе, сжав челюсти.
Муж прошипел, когда Тино начал очищать рану. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял на меня свой обжигающий взор. Мы встретились глазами, и пока Тино велел Даниэле плотно прижать края раны, он приложил к ней какой-то металлический инструмент, пробормотал: «Держись» — и начал ставить скобы. Выражение лица Этторе исказилось, он обнажал зубы при каждом щелчке степлера. Но не отрывал от меня глаз, а я не могла отвести свои.
Рану перевязали. Когда муж собрался надеть окровавленную рубашку обратно, Сандро остановил его:
— Что ты делаешь? Возьми мою рубашку, Тор.
Но Этторе просто снова натянул пропитанную кровью одежду, медленно застегивая пуговицы и не сводя с меня глаз. — Нет. — И как раз когда остальные свидетели собрались спорить, он поднял руку, призывая к тишине. — А теперь, прошу прощения. Мне нужно переговорить со своей очаровательной супругой.
О нет.
То, как скрежетал его голос, не предвещало вопроса о том, что я предпочитаю на ужин — курицу или рыбу.
Мужчины вышли, и мне оставалось только смотреть им вслед.
Пожалуйста, не оставляйте меня с ним наедине.
Перед тем как закрыть дверь, Тино бросил на меня быстрый взгляд и прошептал:
— Удачи.
Тишина затянулась, пока Этторе не взял свой пиджак и небрежно не подошел ко мне. Он протянул его:
— Пожалуйста.
Это была ловушка. Я чувствовала её за версту, и всё же, спустя долгий момент, взяла его. Он развернулся. Я держала пиджак раскрытым, пока он осторожно просовывал раненую руку в рукав.
— Есть женщины, которые аплодировали бы тебе за то, что ты только что сделала. Некоторые даже сказали бы, что твоя... экстремальная реакция была оправдана. — Вторая рука скользнула в рукав. — Я скажу только одно.
Он развернулся так быстро, что я не успела среагировать. Моя голова глухо ударилась о стену, когда его рука сомкнулась на моем горле. Приблизившись вплотную, он прошипел сквозь зубы:
— В следующий раз, когда будешь стрелять в меня, убедись, что убьешь. Потому что я не остановлюсь, пока твой гниющий труп не будет зарыт под кучей навоза в моем дворе.
Я хватала ртом воздух, слабо отбиваясь и царапая его руку. Но Этторе Скалу было не сдвинуть.
— Я могу заставить тебя исчезнуть. Никто никогда не найдет тебя. Ты слышишь меня?
С широко открытыми глазами, задыхаясь, я могла лишь кивнуть. Он прищурился:
— Тебе страшно?
Я снова кивнула, но зрение начало меркнуть.
— Конечно, страшно. Это хорошо. Очень хорошо. Так и должно быть.