Страница 97 из 101
Глава 35
Наши дни
Лев
Первая моя мысль, когда я проснулся и не увидел рядом Мишель, была найти её и вернуть в свои крепкие объятия. Но, взвесив все “за” и “против”, я пришёл к решению дать ей возможность разобраться со своими чувствами, а быть может, и со своим браком. Почти сутки я наблюдал за точкой на дисплее телефона, которая оставалась неподвижна, и даже успел смириться с проигрышем в битве за собственное счастье. Мне была ненавистна мысль о том, что она спокойно вернулась домой, наплела Никите одну из своих душещипательных историй, которыми она так любит оправдывать себя, и с лёгким сердцем продолжила жить, как жила раньше.
Спустя двадцать восемь часов точка ожила. Когда она покинула пределы Московской области, я уже не сомневался в конечном пункте её маршрута и причине такого поступка. Это вселило в меня некую надежду, но для начала нужно было решить проблему с Никитой, прежде чем сломя голову бросаться вдогонку любимой женщины. Было бы глупо избегать разговора с бывшим лучшим другом. Рано или поздно нам пришлось бы всё обсудить.
Я появился на пороге их дома только спустя пару дней после отъезда Мишель. Я дал Никите остыть на случай, если девчонка всё же призналась в своей измене. И не ошибся.
Не скажу, что наша встреча прошла гладко. Сначала Никита делал вид безразличного скучающего оленя, затем убеждал меня в том, что их брак построен на взаимопонимании и уважении личных границ друг друга и что Мишель всего лишь взяла паузу, чтобы разобраться в себе. Затем он долго и упорно твердил, что готов простить ей измену, в то время как сам никогда в жизни не прикоснулся к другой женщине, потому что она единственная в своём роде и прочее, и прочее. Я дал ему возможность высказаться, а затем кинул ему на стол пачку фотографий. Нет, не тех, что показывал в своё время Мишель.
Я следил не только за ней, но и за её мужем, и за это время у меня в архиве накопилось предостаточно доказательств его весьма разгульного образа жизни: одна постоянная любовница и как минимум три красотки, которых он обхаживал в барах, а потом водил трахаться в гостиницу. Уверен, что их было намного больше, но следить за ним дальше не стал, хватало и этой информации. Недурно для женатого мужчины, всем сердцем любящего свою жену. Даже я, будучи холостяком, такого себе не позволяю. Не то чтобы я завидовал, отнюдь. Мне просто было жаль Мишель, которой всё это время пудрили мозги. Если бы не яростное сопротивление при попытке её соблазнить, можно было предположить, что в их семье свободные отношения – норма, такое часто практикуется у многих пар.
Взглянув на фотографии, Никита потерял всякий интерес к разговору и как-то сразу поник. Я пообещал, что Мишель никогда их не увидит, но ему стоит хорошенько подумать, прежде чем и дальше мучить девчонку своей псевдо любовью. На этой ноте друг предпринял попытку начистить мне морду, но в первый же удар промахнулся и плашмя повалился на кафельный пол кухни. Я уселся на него сверху, заломив руки за спину, и удерживал до тех пор, пока он не успокоился.
А дальше началось самое интересное – его признание. Признание своей причастности в сговоре с Иркой и не только. Видимо, для него настал период покаяться в грехах и получить прощение. Прощение он получил, правда, намного позже. Когда пришла моя очередь раздавать тумаки, в отличие от него, я не промахнулся, а попал точно в цель. Мы возились на полу ещё какое-то время. Со стороны наверняка наша возня выглядела как эпичная борьба двух пятилеток, зато мы оба отвели душу. Позже, сидя рядом, рука об руку, с разбитыми носами и разбитыми сердцами, мы оба признали свою вину друг перед другом, а потом долго смеялись над сложившейся ситуацией.
Когда я уходил, Никита попросил меня об услуге. Он сам хотел выбрать, что именно рассказать Мишель, и взял с меня обещание, что она никогда не узнает обо всём остальном. На самом деле, мне было уже не важно, что он ей скажет – это их дело, – важнее то, что я ей скажу.
Я готов был выехать сразу, как только решу все вопросы, касающиеся предстоящей ролёвки. Клиент попался не из лёгких, и мне пришлось задержаться ещё на несколько дней. Честно сказать, я уже и не надеялся, что Мишель спустя неделю примет меня с распростёртыми объятиями, и был готов к худшему сценарию.
Дома Мишель не оказалось. Её отец был сильно удивлён моему появлению, долго мучил вопросами, предлагал зайти на чашечку чая, пока его дочь не вернётся. Я не хотел терять драгоценное время – знал, где её искать. Извинился перед ним, пообещав, что мы вместе вернёмся и всё объясним. Тот немного поворчал, но благословил на дорожку.
Проходя мимо палисадника, я увидел куст шикарных белых роз. Не долго думая, отыскал в сарае секатор, срезал одну, предварительно убрав все шипы, и вернул инструмент на место. Я надеялся, что будущий свёкор простит меня за один-единственный сорванный цветок. Где-то читал, что белые розы символизируют чистоту и непорочность, искренность и доверие. Именно с этими светлыми помыслами я направился на встречу к Мишель.
Как и в первый день нашего знакомства, она сидела на том же месте, подставив лицо ярким лучам солнца. На миг мне показалось, что я снова стал молодым парнем, с интересом наблюдающим за самой очаровательной девчонкой на всём белом свете. Я и чувствовал себя таким же, смущённым и нерешительным юнцом, млеющим перед божественной красотой рыжей красотки. Преодолевая внутренний страх быть снова отвергнутым, я сделал несколько шагов. Мишель напряглась, когда я подошёл слишком близко и встал за её спиной. На ум сразу пришло знаменитое выражение, но я бы его перефразировал несколько иначе: можно смотреть вечно на несколько вещей – как горит огонь, как течёт вода и как от одного моего взгляда Мишель покрывается мурашками.
– Я хотел бы начать всё сначала и вернуться в тот день, когда мы познакомились, – сказал я, присаживаясь рядом, – но время не вернёшь вспять. Сейчас я не хочу начинать всё заново, потому что это означает, что нам придётся потратить ещё некоторое время на ухаживания. Я не хочу больше терять ни секунды, потому что и так потерял его слишком много. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя, Мишель. Это тебе.
Я протянул ей белую розу. Она посмотрела на цветок, потом на меня и сказала:
– Когда ты собирался признаться мне в споре, Лев? И в том, что подстава с фантами – это твоих рук дело?
Девчонка напрочь испортила романтическую составляющую разговора своими вопросами и ввела меня в ступор. Чёрт! Она всё знала. Всё это время Мишель знала правду…