Страница 95 из 101
Глава 34
Наши дни
Мишель
Сквозь сон до меня доносится назойливое жужжание мухи. Я нервно смахиваю её с лица и укутываюсь в одеяло с головой. Когда становится тяжело дышать, приоткрываю небольшую щёлочку, впуская в самодельный кокон немного свежего воздуха. Вместе с кислородом под одеяло проникают утренние лучи солнца. Сон как рукой снимает.
Я встаю с постели, грозно глядя в сторону мухи, которая посмела потревожить мой сон. Где-то в доме была мухобойка. Ей сто лет в обед – со сломанной ручкой, наспех перетянутой синей изолентой, – но она до сих пор служит верой и правдой.
– Ты главное дождись меня. Не улетай далеко, – говорю я мухе и иду на поиски мухобойки.
Отец застаёт меня роющейся на верхних полках старого шкафа, который давно уже нужно отправить на помойку.
– Доброе утро. Что ищешь? Если фотографии, то они внизу, в коробке.
– Доброе утро, пап. Мухобойку ищу.
– Мухобойку? – округляет он глаза. – Я ж её выбросил ещё года два назад.
– Мухобойку выбросил, а шкаф пожалел?
– Нормальный шкаф. До самой моей смерти простоит.
– Шутишь? Да у него дверцы скоро отвалятся. Ещё пятьдесят лет он не выдержит.
– Это шкаф твоего деда. Он нам его отдал, когда мы с твоей матерью жить начали.
– Ладно, сдаюсь. Шкаф деда – это святое. – Я спрыгиваю с табуретки и несу её обратно на кухню. – Чай будешь?
– Буду. Уже поставил, закипит скоро. А зачем тебе мухобойка? – следуя за мной по пятам, спрашивает отец.
– Затем, чтобы убить муху, которая мешает спать.
– Пф-ф-ф, – выдыхает он. – Ничего ты не понимаешь. Это же деревенская романтика.
– Что, даже будильником не пользуешься? Просыпаешься от жужжания мух?
Я беру из фруктовой вазы яблоко и вгрызаюсь в нежную мякоть. Сок брызжет в разные стороны. Закатываю глаза от блаженства. Как же я скучала по домашним яблочкам. За неделю нахождения дома я съела, наверно, половину отцовских запасов.
– От пения петуха я просыпаюсь. Он природный будильник.
– Как ни странно, я сегодня не слышала петуха.
– Крепко спала, наверно.
Отец снимает вскипевший чайник с плиты и разливает по чашкам.
– А где тётя Зоя? – спрашиваю я, помогая отцу накрыть на стол.
– Вызвали на работу. Корова отелиться не может.
С тётей Зоей, местным ветврачом, отец начал жить, когда я закончила первый курс института. Позже он мне признался, что ухаживал за ней ещё до моего переезда. С моим появлением он прекратил общение, потому что опасался болезненной реакции подростка, только что потерявшего мать. По сути, пожертвовал своей личной жизнью ради меня.
– Какие планы на сегодня? – спрашивает отец, когда мы садимся за стол.
– Прогуляться хотела. А что?
Отец откусывает приличный кусок от бутерброда и, внимательно глядя на меня, тщательно пережёвывает, только затем продолжает говорить.
– Не хочу лезть не в своё дело и показаться бесцеремонным, но ты здесь находишься почти неделю…
– Если я вам мешаю, только скажи, пап, – влезаю я.
– Что ты, Мишка, мы с Зоей всегда рады тебя видеть! – размахивает он руками, разбрасывая по столу крошки от бутерброда. – Я не об этом. Ты же не просто в отпуск приехала?
До меня не сразу доходит смысл вопроса. Я инстинктивно собираю крошки в кучку, затем сметаю в ладошку и вытряхиваю в пустую тарелку. Только после проделанных манипуляций поднимаю глаза на отца. Он перестаёт жевать, уставившись на меня, как на полоумную.
– Тебе не кажется, что ты слишком зацикливаешься на чистоте? Никогда в жизни наш дом так не сверкал, как после твоего приезда. Не пойми меня неправильно. Я понимаю, что ты хочешь быть чем-то полезной, но мы пока в состоянии сами себя обслужить. – Отец переходит на полушёпот, подставляя руку ко рту, будто его может услышать ещё кто-то, кроме меня. – Мишка, Зоя переживает, что она плохая хозяйка. Ты даже всю посуду заново перемыла, не говоря уже об окнах. Кстати, окна в нашем доме моются чаще, чем ты могла подумать. Просто дорожная пыль и дожди делают своё дело. К тому же, – он снова откусывает кусок от бутерброда и нарочно стряхивает крошки на стол, – ты здесь гостья, а гостям отдыхать положено, не работать.
– Прости, пап. Мне нужно было чем-то себя занять. Не вечно же на диване валяться.
– Я думал, люди в отпуске отдыхают, а не нагружают себя работой.
– Это ты мне говоришь? – смеюсь я. – Человек, который всю жизнь живёт в частном доме и постоянно чем-то занят? Да ты горизонтальное положение принимаешь, только когда спать ложишься. А раньше я вообще думала, что ты спишь как лошадь – стоя, потому что не видела тебя спящим. Я ложилась – ты не спал, я просыпалась – ты уже не спал.
– Я тогда молодой ещё был. Некогда мне было спать.
– Ты и сейчас не старый. В пятьдесят лет жизнь только начинается.
– Признавайся давай, что у вас там с Никитой? Хватит увиливать от разговора, – хмурится отец. – А эти все твои… – он быстро вертит кистями рук, закатывая глаза, – танцы с тряпками, это пагубное влияние мужа. Он и маленький когда был, бегал постоянно штаны переодевал, если хоть капля грязи на них прилетит. Как он ещё выжил в местных условиях, когда по весне мы по уши в грязи тонули, непонятно. Помню, мать его из садика ведёт, а он один из всех чистенький, будто всю прогулку на веранде просидел, сложив ручки на коленках. Все дети как дети – с ног до головы в грязи заляпаны – один Никитка с гордо поднятой головой на руках у матери едет, не хочет ножки свои марать. Это уже позже дороги отсыпать начали, а тогда их совсем не было. Либо вплавь, либо в болотных сапогах только.
– Перестань, пап, – еле сдерживая улыбку, говорю я.
– Что перестань? Болезнь это какая-то психическая, точно тебе говорю! Ещё не хватало внуков таких же родить для полного счастья. Сразу предупреждаю, если рожать от него надумаешь, с младенчества приучать будем грязевые ванны принимать, чтобы не брезговали. На ферму с Зоей ходить будут.
– Всё? Высказался? – вопросительно приподнимаю я бровь.
– Да. Давно хотел, – кивает он, отхлёбывая горячий чай в прикуску с конфетой.
– Полегчало?
– Пока не скажешь, что случилось, не полегчает. Надеюсь, он тебя не обижал? Руки не распускал?
– Нет, пап, – качаю головой. – Я взяла паузу, чтобы разобраться в себе.
– Помнится мне, после такой паузы твоя мать подала на развод.
– У нас немного другой случай, – мнусь я.
– И как успехи? Получилось разобраться в себе?
– Я могу задать тебе вопрос? – вместо ответа произношу я.