Играя с Мишель

– Конечно, присаживайся.

Я поспешно убираю всё лишнее с куртки и делаю жест рукой, приглашая присесть. Она молча достаёт из рюкзака плед. И почему я нисколько не удивлён? Если сейчас, вдобавок ко всему, Мишель достанет бутерброды и термос с чаем, я буду самым счастливым парнем на свете в этот несчастный день.

– Ты не против?

Формальный вопрос, не требующий ответа: она уже расстилает плед на земле, предварительно подняв мою куртку и отряхнув её от грязи. Я молча наблюдаю за манипуляциями девушки, имея возможность подробно изучить все изменения в её теле за последнее время. Слишком угловатая, тощая фигура приобрела в нужных местах округлые, соблазнительные формы. Она обросла мясом, чёрт побери! И теперь я смотрю на неё, словно голодный волк на овцу, представляя, с какой именно части начал бы свою трапезу. А когда мы присаживаемся на плед, почти соприкасаясь друг с другом, я буквально исхожу слюной от аппетитного запаха, исходящего от неё.

– Пирожки с мясом будешь? Только что с папой нажарили, – спрашивает Мишель, доставая из рюкзака целлофановый пакет.

Запах мгновенно усиливается. Я сглатываю слюну и сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос. Она пахнет долбаными пирожками с мясом! И это лучшее, чем может пахнуть женщина!

– Конечно, буду! – киваю я в ответ.

Впервые за день мне хочется улыбаться. Мы уплетаем ещё горячие пироги за обе щёки, запивая ароматным травяным чаем из термоса. Я ещё не знаю, что это наша последняя встреча, и в следующие одиннадцать лет запах пирогов и чая будет преследовать меня повсеместно, куда бы я ни пошёл, и что бы ни делал.

– Как дела в школе?

Я говорю с набитым ртом, при этом чувствуя себя вполне комфортно. Рядом с любой другой девчонкой я бы вряд ли позволил себе такие вольности. Но Мишель – своя до глубины души.

– Всё хорошо. Выхожу на финишную прямую. Пока о результатах говорить рано, но есть надежда, что закончу школу с красным аттестатом.

Чуть не поперхнувшись куском пирога от удивления, я кое-как проталкиваю его в горло.

– Не думал, что ты отличница.

– Ты никогда и не спрашивал, – хмыкает Мишель.

– Куда собралась поступать?

– Можно, я оставлю это в секрете? – Она вжимает голову в плечи. – У меня грандиозные планы. Боюсь спугнуть удачу.

– Как хочешь, – пожимаю я плечами.

– Как твои успехи?

– Мне похвастаться особо нечем, но я стараюсь. По крайней мере, то, что меня не турнули из института в первый же год, это уже достижение.

– Многие великие люди плохо учились, – успокаивающе говорит Мишель.

– Я знаю. И быть великим умом в науке тоже не стремлюсь. Это скучно.

– Тогда какая твоя мечта?

– Это немного нечестно с твоей стороны. Ты же не хочешь рассказывать мне о своих планах, – покосившись на неё, отвечаю я. Честно говоря, я надеялся, что она откроет свою тайну, но глубоко ошибался. – Ладно. Можешь не отвечать на этот вопрос.

Мишель отворачивается, устремляя взгляд куда-то вдаль. Мне жутко интересно, о чём она сейчас думает. По её лицу не понятно, злится она или ей наплевать. Надеюсь, своим ответом я не сильно её расстроил.

– Нашла себе новую банду? Мы все разъехались, кто куда. Скучно, наверно?

– С вашим отъездом многое изменилось. Можно сказать, целая эпоха ушла, – хмыкает Мишель. – Но скучать мне некогда. Ушла с головой в учёбу, подтянула оценки. Хожу с отцом на охоту, на рыбалку, катаюсь на лыжах с Такарой, много читаю. В этом волшебном месте своя атмосфера. Мне здесь очень нравится.

– До поры до времени. Я здесь с самого детства, уж поверь мне на слово. Это место создано для медитации, но жить тут на постоянной основе – такое себе удовольствие. Нет движухи, как в большом городе.

– Согласна с тобой. Я бы хотела приезжать сюда раз в год на пару недель, чтобы помедитировать, – смеётся она.

– А мне больше не к кому сюда возвращаться, – вздыхаю я.

Мы замолкаем на время, каждый думая о своём, пока Мишель не решается заговорить снова.

– Ты знаешь, я тоже жила в своём городе много лет и, когда уехала, скучала безумно. Не важно, где мы окажемся завтра, важно – с кем.

– Это намёк на то, что тебе было весело с нами?

– Ваша банда теперь часть моей жизни, как ни крути. И я рада, что мы встретились.

Она хотела добавить что-то ещё, я видел это в её глазах, но предпочла промолчать.

– Видела кого-нибудь из наших? – решаюсь задать следующий вопрос.

– Ребята приезжали на новогодние каникулы… Все, кроме тебя.

У меня разрывается сердце от этих слов. Не потому, что я пропустил долгожданную встречу с друзьями, а потому, что должен был навестить отца. Я снова злюсь на себя. Мне так больно, что хочется сигануть вниз с обрыва. Мишель подбадривающе накрывает мою ладонь своей, понимая, что сказала лишнее.

– Никогда не вини себя в том, что ты не мог изменить.

Я растопыриваю пальцы так, чтобы её пальцы могли проникнуть между моими. Мы оба смотрим на свои руки, словно на чужие. Они начинают жить своей жизнью, медленно переплетаясь друг с другом. Время будто замирает. Сердце грохочет в груди, как потоки воды, бушующие в реке. Если сейчас я не сделаю этого, то никогда не прощу себя за бездействие.

Свободной рукой я притягиваю Мишель к себе, погружая пальцы в мягкие локоны и утыкаясь лбом в её лоб. Моё дыхание учащается… Она – не кислород, она – грёбаный углекислый газ, от которого кружится голова и затуманивается разум. Но я готов надышаться им, прекрасно зная, что могу умереть.

Я рычу, припадая к её губам, сам удивляясь той дикости, которую она во мне пробуждает. Мой поцелуй далеко не нежный. Он грубый, жадный и требовательный. Если бы я в первый раз сам поцеловал её в прошлом году, это не было бы настолько безумно. Но сейчас мы как два диких зверя: мы голодны и жаждем разорвать друг друга в клочья. Наши языки переплетаются в психоделическом танце страсти, и я ловлю каждое мгновение совершенно нового для меня чувства первобытного голода.

Когда я опрокидываю Мишель на плед и забираюсь сверху, бесстыдно ныряя руками под её куртку, она упирается ладонями в мою грудь и перестаёт отвечать на поцелуй, выталкивая мой язык и стискивая зубы. В первую секунду мне хочется умолять её не останавливаться; во вторую я понимаю, что погорячился; а в третью возникает желание выть волком. Мы учащённо дышим, глядя друг другу в глаза. Она качает головой из стороны в сторону.

– Лев, – выдыхает она. – Ты хочешь воспользоваться моим телом для того, чтобы забыться. Но это тебе не поможет.