Играя с Мишель

Глава 31

10 лет назад

Лев

Я долго стою над могилой своего отца, не в силах поверить в случившееся. Когда я уезжал отсюда в прошлом году, то и подумать не мог, что вижу его в последний раз. Нам всё время кажется, будто близкие люди умирают только у одноклассника, у друга из соседней деревни или у соседа дяди Пети. Твои же будут жить до самой старости, ещё воспитают внуков и правнуков, а умрут только лет в сто. Смерть – это всегда про кого-то другого, только не про тебя. Теперь я понимаю: никто не застрахован от преждевременной кончины, и никакая вселенская любовь не может остановить старуху с косой, если она стоит на пороге.

– Лев, поторопись. Тебя только ждём, – подгоняет меня мама.

Она стоит во всём чёрном, облокотившись на отполированную дверь чёрного внедорожника. Единственное яркое пятно среди обилия чёрного – её ярко-красная помада на губах. В последний раз она красила губы красной помадой ещё до развода с отцом. И я нисколько не сомневаюсь, что сегодня мама сделала это намеренно. Отцу нравился красный цвет.

Несмотря на всю эту мишуру и дорогие цацки, которыми одаривает её мой отчим, ей не хватает простого человеческого тепла. Думаю, в глубине души она пожалела о своём выборе в пользу безбедной жизни и очень скучала по родному дому и по отцу, хотя никогда в этом не признается.

– Можете меня не ждать, – отвечаю я. – Пойду пешком. Проветрю мозги.

– А как же поминки? – хмурится она.

– Без меня справитесь.

– Ле-е-ев, – предупреждающе тянет мама.

Я разворачиваюсь и демонстративно иду в другую сторону, вдоль бесконечных крестов и гранитных памятников. Она ещё какое-то время сверлит дыру в моей спине, а затем слышится треск захлопывающейся двери, и автомобиль с пробуксовкой срывается с места. Знаю, что поступаю неправильно, но мне нужен глоток свежего воздуха и одиночество. Там, куда я направляюсь, есть и то и другое.

По пути захожу в магазин, покупаю чекушку водки, одноразовый стакан и банку корнишонов на закуску. Сегодня у меня свои поминки. Не хочу видеть вокруг сочувствующие взгляды и слушать подбадривающие слова. Конечно, большинство людей искренни в своих порывах, но мне от этого легче не становится, как раз наоборот. Я чувствую вину перед отцом, и пройдёт немало времени, пока я перестану себя терзать.

Дорога к утёсу не самая короткая, поэтому проветрить мозги успеваю ещё до того, как дохожу. Сердце предательски сжимается, когда я забираюсь на самый верх. Пожалуй, это то самое место, по которому я буду скучать больше всего. Здесь даже воздух пахнет по-особенному, а энергия настолько мощная, что подгибаются колени. Сначала я долго смотрю на бурлящую под ногами реку. Вода в ней ещё мутная и неспокойная от весеннего паводка, но совсем скоро приобретёт кристально чистый оттенок и размеренно потечёт по проторенному руслу, будто и не было в ней столько неуёмной силы.

Я расстилаю на земле куртку, сделав импровизированный столик, откупориваю бутылку и банку с огурцами. После первой порции водки сразу наливаю вторую, похрустывая сочной зелёной мякотью. Водка, после дорогого пойла отчима, гадость, конечно, редкостная, но в сочетании с солёными огурцами нисколько не хуже батиного самогона. Голову приятно обносит, и я закрываю глаза, наслаждаясь весенним ветром, лижущим мои щёки. Позже волна наслаждения снова сменяется горечью утраты. Грудь начинает печь так сильно, что уже невозможно сдерживаться. Открываю глаза и издаю громкий гортанный крик, который эхом разлетается до соседнего берега. Стайки птиц в испуге вспархивают с веток елей, растворяясь в воздухе. На глаза накатываются слёзы, я даю им спокойно течь по моим щекам. Кто сказал, что мужчины не плачут? Пусть идут на хрен!

После всех этих манипуляций мне действительно становится легче. Теперь я понимаю девчонок гораздо лучше. Иногда вопли и слёзы – это единственное средство от депрессии. Правда, во всём нужна мера.

Поступив в институт, я почти сразу начал встречаться с одногруппницей. В основном ради эксперимента, но – не буду отрицать – хотелось тупо заткнуть пустоту в сердце, оставленную другой. В моей новой девушке нет ничего выдающегося, кроме мозгов. Заядлая отличница, невзрачная серая мышка. Имя у неё красивое – Ульяна. Мама в ней души не чает: спит и видит, как веду её под венец. Но есть одно “но” – мне с ней скучно. Может быть, она и будет прекрасной женой и матерью, что тоже не факт, но это не та девушка, с которой я хотел бы провести всю оставшуюся жизнь. Не знаю, зачем я опять вляпался в историю с ненужными отношениями. В общем, Ульяна – полная противоположность моей бывшей – Карине. Вот у кого можно поучиться вопить во всё горло и рыдать по всяким мелочам. Психика у Карины явно нестабильная. Но, оглядываясь назад, я ни о чём не жалею. Всё познаётся в сравнении.

Быть может, шум воды заглушил все посторонние звуки, или я так сильно погрузился в мысли о девчонках, что не заметил чужие приближающиеся шаги за спиной. Но когда я слышу до боли знакомый голос, связь с реальностью будто исчезает:

– Привет. Не помешаю?

Я вскакиваю с места, растирая глаза, словно только что очнулся от глубокого сна. Нет, я не брежу и выпил не так много, чтобы поймать белочку. Мишель стоит передо мной совершенно реальная и нереальная одновременно. Вернее, нереально красивая. Нужно что-то ответить, хотя бы поздороваться для приличия, но я напрочь забыл все слова и русский алфавит в целом. Мишель немного зажимается, когда видит моё замешательство.

– Прости. Ты, наверно, хотел побыть один? Я не подумала. То есть… Я подумала как раз об этом, когда тебя увидела, но… – Она опускает свои небесно-голубые глаза, а я просто хочу её обнять и зарыться в восхитительную рыжину волос, но продолжаю молчать и всё жду, жду и жду, что она скажет дальше. – В общем, я не хотела уходить, не поздоровавшись. Это было бы неэтично с моей стороны…

– Всё нормально, Мишель… – Вот что я говорю спустя двести тридцать девять дней после нашей последней встречи.

– Я присяду?

Лёгкий румянец проступает на её щеках. Хотелось бы верить, что она смущена, но крутой подъём в сочетании с ветром и ярким солнцем вполне могут объяснить это явление. Мишель улыбается, поглядывая из-под опущенных ресниц. Это единственный человек, который дарит мне улыбку в этот день вместо того, чтобы выразить соболезнования и посмотреть сочувственно в глаза. Всё потому, что она была в подобной ситуации год назад и прекрасно понимает, как сложно сдерживаться, когда вокруг столько мрачных лиц и жалостливых взглядов. И я так благодарен ей за это.