Играя с Мишель

Глава 27

11 лет назад

Мишель

Когда Лев достаёт из кармана комбинезона красную повязку и водит перед моим носом, я понимаю, что влипла.

– Вот чёрт, – не сдержавшись, выругиваюсь я.

Если бы не жуткая боль в лодыжке, мои пятки давно бы уже сверкали за поворотом и исчезли за пределами ограды дома. Думаю, Лев бы не стал днём и ночью караулить меня у ворот, как кобель, почуявший течную суку, ожидая расплаты за проигрыш.

Дело не в том, что я не хочу его. Наоборот, я желаю этого всеми фибрами своей души, но в то же время испытываю дикий страх. Страх от того, что он воспользуется моим телом так же, как пользовался всеми другими до меня, а потом просто бросит. Пока есть шанс не поддаться искушению, я буду бороться до конца. Склеивать разбитое сердце и оплакивать несостоявшуюся любовь в мои планы на ближайший год не входит. Он скоро уедет. Нужно только потянуть время, и всё забудется. Утрату человека перенести гораздо легче, если вы не связаны отношениями. Дружить можно и на расстоянии. Любить – нет. Дистанционная любовь сродни раковой опухоли, она разъедает тебя изнутри: медленно, мучительно, пока не высосет все силы.

– Дашь почитать свой фант? – спрашивает Лев.

Сначала я хочу сделать вид, будто потеряла его, но вовремя понимаю, что у этой идеи нет перспективы. Парни просто сверятся с остальными фантами. Винить в этом Льва нет никакого смысла, я своими глазами видела, как наказания придумывал и записывал Даня. Конечно, они могли сговориться, но вероятность того, что меня поймает именно Лев, была ничтожно мала. Он не напрасно предупреждал меня о намерениях парней.

Я достаю из кармана клочок бумаги и протягиваю парню, сделав вид, будто не знаю о его содержимом.

– Надеюсь, моё наказание будет не хуже того, что было в прошлый раз у Макса, – отшучиваюсь я.

В прошлый раз Макса заставили бегать голышом по полю и петь песню “Катюша”

32

[Популярная советская песня, один из неформальных символов Великой Отечественной войны.]

. Все смеялись и громко аплодировали, только мне было не до смеха. В другой раз на его месте мог оказаться кто угодно из нас.

Лев принимает фант. Я задерживаю дыхание, пока он одной рукой пытается раскрутить плотную бумажную трубочку. В это время мне приходится напрячь ногу, чтобы не свалиться. Моё сердце бьётся так быстро, будто это я несу на себе парня, а не наоборот. На какое-то время я даже забываю о боли.

– Судя по фанту, ты должна мне секс, Мишель, – буднично произносит Лев, сминая бумагу и засовывая в карман, где уже лежит моя повязка.

– Чёрта с два! – выпаливаю я.

Больше всего возмущает его спокойный тон, будто речь сейчас идёт о совместной прогулке при луне, а не о моей девственности. Это ещё раз доказывает, что Лев относится к сексу, как к простой обыденности. Возможно, для него это и привычное дело, как чистить зубы по утрам или принимать душ, но только не для меня.

– Если хочешь, можешь прочесть сама. Это не шутка, – с нескрываемой натяжкой в голосе произносит Лев.

– Чёрта с два я буду это выполнять! И это тоже не шутка! – почти верещу я.

– Для начала тебе нужно успокоиться, – бубнит Лев.

– Успокоиться? То есть, я должна спокойно отнестись к тому, что должна буду раздвинуть ноги перед одним из вас ради забавы? Кто вообще придумал подобное?

– Не хочу расстраивать тебя ещё больше, но я предупреждал. Иногда парни перегибают палку, и им абсолютно наплевать, что ты об этом думаешь. Правила есть правила. Они оговаривались не один десяток раз, и не нужно сейчас плеваться ядом и делать вид, будто ты не знала, на что идёшь, Мишель.

Он прав. Я должна была догадаться о подвохе, когда девчонки и парни оказались по разные стороны баррикад. Интересно, что написано в остальных фантах? Наказания обычно не повторялись. Значит ли это, что мне попалось самое извращённое, или есть хуже? Меня начинает подташнивать от мысли, какие наказания мог ещё придумать Даня, судя по его бурной фантазии.

– Но… – запинаясь, мямлю я. – Ты же не будешь настаивать на исполнении моего?

Лев издаёт короткий смешок. Я сжимаюсь до размеров креветки. Глупо было надеяться на его солидарность. Он далеко не святоша, хотя в некоторых моментах проявляет себя с положительной стороны.

– Думаю, мы вернёмся к этому вопросу после того, как я отнесу тебя в травмпункт, – подытоживает он.

Я замолкаю. Остаётся надеяться на перелом лодыжки. Пока я валяюсь в постели с гипсом, есть вероятность, что Лев не будет настаивать на сексе с инвалидом. В голове сразу появляется образ перебинтованной с ног до головы мумии, неподвижно лежащей на растяжках в больничной койке. Наверное, только в этом случае меня ждёт избежание наказания.

До травмпункта мы добираемся довольно долго. Несмотря на мой небольшой вес, Льву под конец пути становится тяжело. Это чувствуется по его сбивчивому дыханию и замедленному шагу. Мои ноги и задница то и дело соскальзывают вниз, и он подпрыгивает, закидывая их обратно, словно поправляя надоевший увесистый ранец. Каждый такой прыжок доставляет мне нестерпимую боль. Теперь я больше чем уверена, что всё же схлопотала перелом и проведу остаток лета в гипсе. Судя по тому, как ноге стало тесно в кроссовке, она сильно отекла.

Когда мы наконец оказываемся внутри травмпункта, я уже еле сдерживаю слёзы. Лев аккуратно усаживает меня на сиденье и спешит в приёмную. Слышу, как он разговаривает с медсестрой, объясняя причину нашего обращения. Наверное, стоит позвонить отцу, но я этого не делаю. Если отец застанет меня в таком состоянии в компании Льва, его злости не будет предела. По его словам, кроме Ильи, в этом захолустье вообще нет нормальных парней. Интересно, что подумали остальные ребята, когда обнаружили наше со Львом отсутствие? Решили, что мы захотели сразу уединиться и перейти непосредственно к исполнению наказания, указанного в фанте? Наверное, так оно и есть. По дороге телефон Льва буквально разрывался от звонков, но он не брал трубку. Его можно понять: нести меня, одновременно болтая по телефону, та ещё задачка.

– Врач скоро подойдёт, – говорит Лев, выходя из приёмной. – Посидишь минутку? Я быстро.