Страница 82 из 84
Мы ведь пара!
Луна не простит.
Природа накажет…
ЧЁРТ!!!
Да я просто не переживу его потерять!
Он… мне нужен… Так нужен, что жить без него не могу!
Да, отрицала! Да, отвергала!
Но только потому, что он был рядом!
Потому, что мозолил глаза!
Потому что принуждал и настаивал…
Потому что не уходил, сколько бы не прогоняла…
Но он мне нужен!
Я не смогу без него…
Он часть меня.
Лучшая…
– Вернись… – заходясь слезами, уткнулась лицом в его грудь и проклинала себя. – Прошу вернись, – глотала слёзы и кусала губы. – Ты мне нужен! – впервые это сказала вслух. И пусть от отчаяния, безнадеги и опустошения, но призналась.
– Кром, вернись ко мне… – зашлась рыданиями. – Молю! Я сделаю всё, что пожелаешь. Всё, что прикажешь…
– Признайся, что любишь, – раздался хрипловатый голос.
– Люблю! – на автомате шмыгая носом, покивала в оборотня.
– Отрицать этого больше не будешь?
– Не буду…
– Поцелуешь?
– Да, – опять кивнула, но секундой погодя отлепилась от оборотня, с неверием во все глаза таращась на живого, и надо отметить, очень даже улыбающегося Войра.
– Жив! – выдохнула с восторгом, и тотчас ощерилась: – Жив?! Ты… это нарочно разыграл! – скрипнув зубами, обвинила в подлоге.
– Нет! – невинно улыбался Кром, ещё сильнее укрепляя в мысли, что так и было.
– Опять! Ты это сделал опять! – теперь задохнулась негодованием. – Ну знаешь ли?! – пыхтела возмущённо. – В следующий раз, я на это не куплюсь! Сдыхай… – пригрозила сгоряча.
Войр скривил лицо:
– Ты обещала сделать всё… – нагло давил на мою совесть.
– Но ты был мёртв! – припечатала зло, порываясь встать.
– Умру, если нужно, – Войр не позволил подняться, дёрнул меня обратно.
– Умри, – буркнула, уже нежась в его крепких и бессовестных руках.
– А как же в один день? – тихо уточнил Войр.
– Тогда кто кого будет спасть? – невинно парировала я, почему-то смягчая настрой воевать.
– Ты права! Тогда я выбираю жизнь… с тобой.
– Боюсь, я спец по неприятностям…
– Заметил. И почему ты такая сложная? – с мукой прошептал Кром, тараня меня пристально-мученическим взглядом. – Почему тебе так принципиально меня отвергать? – говорил на такой тональности, с такой болью, что я затаилась.
– Боюсь, – не ожидая от себя, призналась, глядя в самые прекрасные глаза, топясь в их зелени и отравляясь любовью: – Я просто боюсь таких чувств. Они… ненормальные… и какие-то разрушительные.
– Ты ещё не пробовала, – хмыкнул Войр, – а уже отрицаешь.
– Я боюсь боли… И не хочу терять, – едва слышно добавила. – А всё к чему прикасаюсь, или к чему прикипаю… разваливается и умирает.
– Я не позволю нам этого, Лис. Мы созидать будем, клянусь. Просто дай уже мне это доказать, – на полном серьёзе обронил Кром, с надеждой в голове.
– А ты пообещаешь больше за меня не умирать? – глупо уточнила, уже понимая, что сдалась.
– Не могу… – с грустью покачал головой Войр. – Это в моей природе, но клятвенно обещаю для тебя жить!..
– Может, хватит уже?! – проскулила Изи. – У нас тут дело ещё не завершено, – недовольным ворчанием вернула нас с Войром к реальности.
И только сейчас я вспомнила о дяде!!!
Но зря волновались, мистер Чарльстон обнаружился размазанным по стене моим милым вьюнком. Гибрид его обвил с ног до головы, прилепив к поверхности, и терпеливо ждал следующих указаний. Остальные тела отступников, так же были обвиты растением по типу коконов лишь с торчащими головами.
– Здесь! – каркающий голос Сэма эхом ворвался в зал. И только мы среагировали на него, к нам вбежало с десяток человек во главе с ректором.
– Здесь! – вторил Рэйвен, хлопнув крыльями и садясь на каменный алтарь. – Тьма здесь! Заговор!!!
Эпилог
Мистер Шайх быстро взял ситуацию под свой контроль.
Нам, в особенности мне, пообещал серьёзный разговор, и пока я вновь отходила от произошедшего и пыталась смириться с тем, что открылась Войру, академия кипела от новостей и подготовки к балу.
Я не искала пути отступления, не пыталась уйти от проблем. Наоборот, я мечтала всё разложить по полочкам и прийти к Крому с упакованным багажом и спокойствием в душе.
Я хотела быть для него чистой и открытой. Поэтому первым делом поговорила в Грозничем.
Наше откровение проходило спокойно и довольно легко, несмотря на ситуацию и путанность отношений.
Как мне кажется, мы просто были к этому готовы… оба.
Поэтому и выслушивали друг друга без желания завалить претензиями или поругаться.
Я хотела быть честной перед всеми и собой: хотела быть понятой, поэтому слушала и пыталась услышать. Думаю, мне это удалось.
Шепс признался, что у них с Эйзой случилось отражение, когда они оказались перед лицом смерти. Это было неожиданным и противоестественным, но вот так случилось.
Просил его понять и принять ситуацию, как есть.
И я приняла…
Странно, но впервые ощутила нечто… сродни умиротворению и счастью. Будто наконец приняла очевидное, и через это прозрение обрела истину и себя.
Зачем пытаться воевать, когда мир перед тобой?..
За короткий срок я успела и отдохнуть, и подготовиться к балу.
А ещё… прояснить некоторые подробности истории своей семьи.
В который раз меня посетило озарение через сон.
И только открыла глаза, всё встало на свои места.
Теперь я точно знала, почему убили ведуна, но зато до сих пор не понимала дядю…
– Зачем ты это сделал? – в потрёпанных чувствах задала ему вопрос, который не давал покоя всю эту неделю. – Мы же могли быть семьёй…
– Никогда этому не бывать! – оскалился родственник, словно сама мысль его отравляла.
Он по-прежнему был зол на мир и Отверженных.
Он так и не смог смириться с реальностью, несмотря на то, что его не казнили без суда и следствия, просто за то, что он посмел затеять заговор и рискнуть жизнями всего человечества.
Проклятые поступили достойно и справедливо, вынеся вопрос о его судьбе на Совете Верховных. И пока они решали, дядю заключили под стражу и держали в камере предварительного заключения.
Мрачная, каменная, пустая.
Там не было ничего живого, из чего бы он мог призвать себе помощь. Да к тому же, как пояснил ректор, дядю опаивали специальным зельем, притупляющим силу, пока не окончится суд.