Что-то драконическое

Из-за кулис вышла девушка, которая.. подозрительно напоминала меня. То есть я ее, конечно, знала, златовласую львицу Дейдру мало кто не знал, но ей тоже уложили волосы по аналогии с моей обычной рабочей прической, да и костюм был точь-в-точь как у меня.

Звуковое оформление имитировало стук каблучков, когда Дейдра подошла к столу.

— Господин ректор, — произнесла она, — я принесла вам документы на утверждение.

Тот взял папку из ее рук. Открыл. И начал медленно, очень медленно, перекладывать листочки в две разные стопочки. Иногда листочки разъезжались, и тогда он их поправлял. Из зала доносились сдавленные смешки.

Потому что любой, кто хотя бы раз приходил к Артуану с какими-то документами, шутку понял. У него можно было так с полчаса простоять. Здесь, конечно, все было быстрее, тем не менее, закончив, «ректор» подвинул к себе одну стопку, а другую, аккуратно сложив в папку» вручил «мне».

— Это на доработку деканам!

— Почему?

— Потому что я ректор!

Зал взорвался таким хохотом, что, по ощущениям, с потолка должна была свалиться центральная люстра. Но люстра выдержала, а собравшиеся, видимо, вспомнили, кто сидит в жюри, потому что как-то очень рвано, рядами переставали хохотать.

Ситуация повторялась несколько раз, с разными подтекстами, но неизменная фраза в конце «Потому что я ректор!» — теперь будет звучать во всех уголках академии еще долго, я была в этом уверена.

А еще хотелось бы посмотреть на лицо Артуана, но я не стала. Посмотрела только по диагонали, какую табличку он поднял, и обнаружила цифру шесть.

Ха!

А вот Н’рава поставила десять, очевидно, прониклась.

Выступления пошли дальше, но у меня то ли температура поднялась, то ли в зале просто было жарко, я их все воспринимала каким-то смазанным фоном. И пила воду литрами. Такими темпами мне нужно было сбегать в туалет уже десять раз, но вся вода во мне куда-то девалась. Испарялась, наверное.

К моменту, когда подошло время выступления Брины, а затем Фабиана (они шли последними), я уже сидела и обмахивалась табличкой с десяткой, как веером. В голове бродили какие-то уже совсем дикие мысли: например, как я вообще умудрилась влюбиться в Артуана? Влюбленная в море, например, тоже общалась с драконом (тогда еще не знающая, с каким), но не рассматривала это как что-то серьезное. В смысле, что-то большее, чем красивый роман. Так когда, а главное, как, почему, здесь все это закрутилось?

Впрочем, из мыслей про Артуана я вынырнула, когда на сцену вышли Брина и Сириан. Впервые за все время конкурса я просто залипла на них, понимая, какая они красивая пара. Невысокая темноволосая Брина, в темно-красном с золотыми искрами платье, и мой высоченный светловолосый брат, в белой рубашке и черных брюках. Они действительно смотрелись как пара, и я сначала залюбовалась, а потом.. а потом еще сильнее разозлилась!

Потому что Брина — тоже драконесса, и моему брату рядом с ней не светит ровным образом ни-че-го! Кроме красивого кратковременного романа (с) Потому-что-я-ректор! А она все понимает и просто им пользуется!

Пока я сидела и закипала, в зал плеснула яркая, яростная музыка, и Сириан подхватил Брину за талию, уводя за собой в танец. В этот момент зал замер, и я не была исключением, потому что они действительно смотрелись на удивление гармонично. И двигались как единое целое. Умом я понимала, что это — отрепетированный танец, постановка, номер, но все равно не могла отвести от них взгляд.

Не могла не смотреть, как его шаг перетекает в ее, как он подхватывает Брину, чтобы развернуть ее в остром и ярком движении. Он словно был стержнем в этом танце, тем, на ком держится все, а она — как живое, обтекающее его пламя, гибкое, грациозное, легкое.

Когда он подхватил ее, и Брина «взлетела» над сценой, я невольно подалась вперед, а после, когда она буквально стекла по его рукам и по телу, откинулась на спинку стула. Мне показалось, или в зале стало еще жарче?

Да нет, не показалось! Потому что несмотря на яркий свет софитов, в котором кружились в танце Сириан с Бриной, я увидела стоящего за кулисами Фабиана. При этом Фламенский выглядел так, будто был готов скинуть моего брата со сцены в зал прямо сейчас.

Я даже приподнялась на стуле, чтобы, если что, этому помешать, но.. принц остался на месте. До той самой минуты, когда в зал плеснул последний аккорд, и Брина и Сириан замерли в тот же миг. Ее волосы взлетели от резкой остановки, она смотрела в зал, мой брат — на нее, и мгновение тишины оборвалось таким грохотом аплодисментов, какие я, если честно, даже в настоящих театрах не помнила.

Кто-то даже вскакивал со своих мест, кто-то кричал, продолжая хлопать в ладоши, Брина и Сириан, взявшись за руки, поклонились, а Фабиан исчез за кулисами.

Моего брата и его девушку не отпускали так долго, что я начала думать, что номера Фабиана мы уже не дождемся. Тем не менее василиска умудрилась поставить им ноль, и мне захотелось отдавить ей под столом ногу. Не знаю, что они там не поделили, но разве можно быть такой мстительной?!

Уточнять я не стала, у меня вообще настроение упало и пробило пол. Тем не менее я дождалась, пока конферансье объявит Фабиана, и, когда принц вышел на сцену, первым делом он произнес:

— Я знаю, что в программе было заявлено одно, но я приготовил для вас сюрприз.