Что-то драконическое

Тьеррина

Пока я собирала мысли, чувства и прочее в кучу, чтобы не разреветься прямо за этим столом, на сцену вышла вампирша. Свет в зале приглушили, ее длинную тонкую фигуру в черно-красном платье выхватывал только луч единственного софита. Холодное пятно расплескалось по полу, подчеркивая ее бледность, готический макияж с алыми губами и добавляя блеска в длинные черные волосы.

— Я рождена вампиром, вампиром рождена я... А значит, Смерть мое второе имя! — патетически воскликнула она, воздев руки вверх.

Я всей кожей чувствовала взгляд Артуана, поэтому сейчас по максимуму сосредоточилась на происходящем на сцене, чтобы не думать о его словах. Не думать о том, как все во мне воспламенялось от его поцелуев. Вообще ни о чем таком не думать!

— Блуждаю я в ночи, — продолжала вампирша замогильным голосом, — и жажду крови..

Да, под такое о поцелуях как-то не думается. Хотя.. может, кому как. Несколько вампиров на первом ряду прямо подобрались.

— Но не со зла, а потому что Смерть — моя природа. И ночь зовет, чтоб вышла на охоту.. Я!

«Я» она рявкнула так, что студентка, сидевшая справа от меня, подпрыгнула и чуть не сбила стакан с водой со стола. Я бы тоже подпрыгнула, но у меня после испытания Одуванчиком, экзаменами, спасением принца и ректорской приемной нервы были покрепче.

На сцену вышел еще один студент, он шел, не глядя на нее, изображая якобы гуляющего по улицам простого паренька, ничего не замечающего. Вампирша резко повернулась к нему. Музыка, соответствующая моменту, царапнула по нервам, как когти оборотня по стеклу.

Кстати, об оборотнях. Один из старост был как раз верфольфом и шел вторым номером в программе. Я отвлеклась ненадолго, буквально чтобы посмотреть, что там дальше, а вампирша уже приблизилась к «гуляющему» парню.

— Ты хочешь умереть, чтобы меня насытить! — прошипела она, глядя ему в глаза.

Вообще-то сейчас вампиры взаимодействовали на исключительно добровольной основе со всеми своими донорами или покупали донорскую кровь, но согласна, это было бы не так зрелищно.

Паренек замер, якобы подчиняясь гипнотической магии, а она якобы впилась ему в горло. Смотрелось весьма натуралистично, потому что по его шее действительно побежала струйка крови.

Я потерла ладони, потому что они пылали. Внутри меня вообще все пылало. Я с таким ожиданием шла на этот организованный Бриной конкурс, а сейчас сидела и думала только о том, как не думать об Артуане, но все равно не получалось! И внутри все горело, и хотелось пнуть ректора! И в то же время не хотелось, потому что я по нелепой иронии судьбы осознала, именно сегодня, что, несмотря на все «но», умудрилась влюбиться в свое непосредственное начальство! И от этого было еще больнее.

Пока меня раздирало на части от чувств, вампирша «доела» парня, и он осел на пол.

— И вот закончен его путь в сем бренном мире, — пафосно подвела итог она. Ее губы были испачканы бутафорской краской (я надеюсь!). — Лишь так могу свою я жажду утолить!

Все смотрели на сцену и ждали, но продолжения не последовало. Вампирша поклонилась, вспыхнул свет, паренек поднялся, и они поклонились снова, уже вместе. К ним снова присоединился конферансье, который изрек:

— Вы прослушали арт-миниатюру «Смерть в ночи»! Уважаемые зрители, поддержим Дарину и ее помощника аплодисментами! Уважаемые жюри, мы ждем вашего решения!

В зале захлопали. Но как-то неуверенно. Основной пул аплодирующих приходился на вампиров, многие сидели с лицами «Что это было?»

Я же первой подняла табличку с десяткой. Еще когда я шла сюда, я для себя решила, что буду ставить десятки всем, потому что оценивать творчество в принципе нереально. Творчество — оно на то и творчество, чтобы быть разным.

Артуан продолжал на меня смотреть, я продолжала не смотреть на него. Опрокинула в себя стакан с водой, чтобы унять внутренний жар, и снова посмотрела на сцену.

Следующим на сцену вышел староста-оборотень. Высокий плечистый парень, с ярко-желтыми глазами. Для него в качестве декорации «упала» стена-фон, на которой был изображен лес, над которым взошла полная луна.

— Мой номер называется «Брачная песня», — произнес он. — Обычно мы поем их только своим возлюбленным.

Он уселся на стоящий посреди сцены стул, приложил руки к груди, и в зал хлынула музыка.

— Когда восходит полная луна, у-у-у-у!

Меж нами падает стена у-у-у-у!

И мы становимся горячими у-у-у-у!

У-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у!

Это «у-у-у-у» у него получалось так натуралистично, как будто на сцене действительно сидел волк, который воет на луну.

— Хочу тебе сказать я в этот миг у-у-у-у-у!

Что страсти час меня настиг у-у-у-у-у!

Как я настигну тебя на траве у-у-у-у!

У-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у!

— Какая пошлость, — донеслось слева. Я посмотрела на скривившуюся василиску, и тут же об этом пожалела. Потому что запнулась о взгляд Артуана, он меня, можно сказать, настиг, как тот самый оборотень свою избранную на траве.

Я тут же отвернулась, чувствуя нарастающий в груди жар. Даже потерла ее, как будто это могло помочь с ним справиться. С ним! Со своими чувствами!

— И вот любви мы предаемся при луне, у-у-у-у!

И наши тени пляшут на стене, у-у-у!

И я в тебе, а ты во мне, у-у-у-у-у!

У-у-у-у-у! А-у-у-у-у-у-у-у!

— Как это вообще пропустили! — рыкнула Н’рава, и я поняла, что не видать оборотню хорошей оценки. Но свою ошибку в виде разглядывания василиски не повторила, а вот десятку повторила, под аплодисменты, которые были гораздо гуще, и вой со всех концов зала.

Что ни говори, а оборотни своих поддерживали гораздо веселее, чем вампиры.

Следующим номером значилась сценка «административные решения», и я понятия не имела, что это такое. Знала только, что ее делает староста с факультета стоматологии. Там старостой был василиск, но у них номер был совмещен с еще одной старостой, тоже оборотнем, только львицей.

На сцену быстро отлевитировали стол и кресло, и первым, разумеется, вышел высокий темноволосый василиск. Широким размашистым шагом прошел к столу, поправил документы. Поднялся, снова поправил документы. Еще раз поднялся. Поправил документы.

Из зала донеслись сдавленные смешки. Я бы тоже посмеялась, но действо на сцене донельзя напоминало Артуана. У него тоже был бзик на порядке и на том, чтобы все! Всегда! Лежало на своих местах! Да и василиск был загримирован так, что только ленивый не узнал бы в нем ректора, как они этого добились, я не знаю, но сейчас только сложила руки на груди.