Страница 10 из 25
Здесь камня было меньше, но его явно усилили с помощью каких-то артефактов: в конце лестницы Артуан почувствовал, что в глазах темнеет вовсе не потому, что вокруг темно. Но его вела сила гораздо более сильная, чем вся магия мира. Любовь. Даже не парная мощь дракона: дракон уснул вместе с магией, запечатанный силой воли ректора. Это была любовь самого Артуана. Его желание заботиться, спасать всех, кто рядом. Кого он считал своим. Его дракон выбрал парой драконицу Тьеррины, но он-мужчина еще раньше выбрал женщину, которая наполняла его жизнь светом. Встряхивала, конечно, временами основательно. Но рядом с ней эта жизнь вообще приобретала смысл. Ради нее хотелось идти к цели. Ради нее вообще хотелось жить.
И этот свет пропадет? Ни за что!
В нем словно что-то вспыхнуло. Новый огонь. Второе дыхание. Артуан отлепился от перил, за которые цеплялся, и двинулся вдоль стены. С сокрытой магией переставлять ноги было проще. Если избавиться от этого бесконечного гула в голове, можно даже думать. Ни один маг в таком месте в засаде сидеть не будет, значит, здесь только они с Тьерриной.
Ладонь нащупала выключатель: старомодный рубильник, что в самый раз для таких складов. Вспыхнувший свет ударил по глазам, но спустя мгновение он уже разглядел в углу подвала сгорбленную фигурку Тьерри, держащую на руках своего крохотного драгоникса.
Артуан бросился к своей женщине, насколько это вообще было правильным описанием, того, как он к ней подползал, а после буквально тащил на себе Тьеррину и фамильярку: знал, что Тьерри гибель драгоникса не простит. В первую очередь себе.
Обратный путь показался еще более сложным, потому что силы утекали, большая часть из них уходила на то, чтобы сдерживать собственную магию. Но, когда он преодолел выбитый проем, она все-таки хлынула вовне. Ноги подкосились, и он все-таки свалился на землю. К счастью, Тьеррина упала на него сверху.
Времени на отдышаться Артуан себе не дал: перевернулся, заглядывая в лицо Тьерри, прислушиваясь к ее дыханию. И разочарованно выдохнул, глядя на ее бледное, почти белое лицо. Тогда он приник к ее губам, через этот поцелуй делясь с ней остатками своей магии. Проталкивая в нее силу. Даже если он больше никогда не поднимется в небо, она будет жить!
Прекратил ректор только тогда, когда лицо Тьеррины порозовело, а он поймал ее вдох. Краем глаза успел заметить приземляющихся на площадку драконов. Среди них был бирюзовый Эрики, и это последнее, что Артуан для себя отметил, прежде чем окончательно отключиться.