Пчёлка и медведь

Я покраснела, хотя, казалось бы, после трех лет с Михаилом и одной свадьбы в Медяницах, где половина деревни рыдала, а вторая половина спорила, кто украл последний медовик, краснеть было уже несерьезно. Но я все равно краснела. Особенно когда он смотрел на меня так.

Ближе к вечеру жара спала, солнце опустилось к лесу, и ярмарка медленно начала выдыхаться. Гости разбирали последние наборы, дети носились по траве с деревянными пчелками, Зоя считала пироги и делала вид, что не устала. Я наконец позволила себе сесть за край прилавка, сняла одну босоножку под столом и с наслаждением пошевелила пальцами. Ноги гудели, спина ныла, сарафан под грудью стал тесноват, а внизу живота держалась мягкая, новая тяжесть, от которой хотелось то смеяться, то плакать, то срочно съесть соленый огурец с медом и никому ничего не объяснять.

Михаил заметил меня почти сразу. Он отдал Феде коробку с последними наборами, коротко сказал что-то Зое, а потом подошел ко мне и присел рядом на корточки, огромный даже так, с загорелыми руками, распахнутым воротом рубашки и внимательным взглядом, от которого я за три года так и не научилась защищаться.

— Все хорошо? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я. — Ты побледнела. Хочешь, я закрою прилавок, и мы уйдем в дом? Зоя справится, Федя подхватит.

Я улыбнулась и покачала головой, хотя от его заботы в груди сразу стало горячо и немного опасно для самообладания. На моем пальце блеснуло кольцо — тонкое, золотое, с камнем цвета густого липового меда. Михаил подарил его мне в тот день, когда я вернулась в Медяницы уже насовсем, а потом надел еще раз на свадьбе, под крики Феди, лай Палкана и Зоино громкое: «Ну слава тебе, господи, женились!»

— Все хорошо, медвежонок, — сказала я, накрывая его ладонь своей. — Просто твоя пчелка сегодня немного быстрее устала.

— Я же говорил утром, что тебе не надо стоять весь день, — тут же нахмурился он, и в этом был весь мой Медвежич: сначала любовь, потом тревога, потом желание немедленно перестроить весь мир так, чтобы мне стало удобнее. — Ты с самого открытия на ногах. Еще и коробки пыталась таскать, хотя я просил оставить их мне.

— Ты просил так, будто я хрустальная банка с донниковым, а не жена хозяина пасеки. Я имею право на трудовую деятельность.

— И на отдых тоже.

— Вот отдыхаю. Сижу. Босоножку сняла.

Он все еще смотрел настороженно, не улыбался по-настоящему, только большой палец медленно поглаживал мое запястье. Я почувствовала, как внутри, под этой новой мягкой тяжестью, под всем шумом ярмарки, под запахом меда, травы и жаркого дня, поднимается такое тихое счастье, что удерживать его дальше оказалось почти невозможно. Я хотела сказать ему красиво. Подобрать момент. Может, вечером, когда гости разъедутся, когда Зоя уйдет считать выручку, когда пасека успокоится, а мы останемся вдвоем на крыльце. Но Михаил сидел передо мной сейчас, живой, встревоженный, огромный и мой, и я вдруг поняла, что красивее момента у нас все равно не будет. У нас вообще все важное случалось немного некстати: среди пчел, у реки, в лесу, у прилавка с медом.

Я взяла его руку крепче. Он сразу насторожился еще больше.

— Лена?

— Все правда хорошо, — сказала я и сама улыбнулась шире, чувствуя, как предательски щиплет в носу. — Просто твоя пчелка, кажется, скоро принесет в этот дом еще одного сладкоежку.

Он замер. Окаменел. Даже моргать перестал. Сначала смотрел на меня, будто слова не сразу добрались до него сквозь шум ярмарки, потом медленно опустил взгляд к нашим соединенным рукам. И только тогда я сама, уже не пряча улыбку, осторожно положила его ладонь себе на живот.

Михаил вдохнул так резко, словно его ударили. Только не больно — счастьем. Его пальцы дрогнули, но легли осторожно, едва касаясь, будто под моей ладонью была не я, его Лена, привычная, теплая, живая, а самая хрупкая тайна на свете. Глаза у него стали такими теплыми, золотыми, почти медвежьими, что у меня все-таки защипало в носу сильнее.

— Нашего? — хрипло спросил он.

Я рассмеялась и свободной рукой погладила его по волосам.

— Нет, соседского! Твоего, Михаил Анатольевич. Нашего. Маленького пчеломедвежонка.

Эта книга завершена. В серии Пышка и зверь есть еще книги.