Страница 34 из 37
— Лена, — сказал он, и в этом простом имени было столько тепла, что у меня пальцы сжались на крае сарафана. — Я не умею говорить красивые вещи. Я умею работать, строить, защищать, считать, чинить, ждать. Я могу дать тебе дом, дело, поддержку, мед в любом количестве. Могу возить тебя в город, если нужно, могу договориться с университетом, могу ждать, пока ты учишься, думаешь, злишься, сомневаешься. Я не хочу, чтобы ты осталась из-за истинности. Не хочу, чтобы решила, будто должна. Оставайся, Лена. Не потому, что медведь выбрал. Потому что я тебя выбрал.
Вот теперь все. В груди у меня что-то распахнулось с такой силой, что ни один дневник практики это бы не выдержал. Я смотрела на него и понимала, что влюбилась вовсе не в «истинного», не в магическое слово, не в бурого медведя на солнечной поляне, хотя, будем честны, бурый медведь внес весомый вклад в разрушение моей нервной системы. Я влюбилась в мужчину, который мог командовать всем двором, но в моем домике сидел на скрипучем стуле и просил, оставляя мне право уйти. В мужчину, который спасал, терпел мои вопросы, не стыдил за аппетит, не делал мои формы поводом для шуток, смотрел на меня так, будто я целая, настоящая и совершенно уместная. Даже когда мокрая. Даже когда в сапогах с водой. Даже когда с лопатой.
Я встала, потому что сидеть дальше стало невозможно. Подошла к столу, взяла банку меда, закрыла крышку. Зачем — понятия не имею. Видимо, организм решил: серьезные решения должны приниматься в присутствии упорядоченных продуктов. Потом повернулась к Михаилу. Он тоже поднялся, медленно, но не подошел, ждал. Конечно, ждал. У меня от этого ожидания опять стало горячо в горле.