Страница 41 из 91
— Как тут мои голубчики? – В комнату, улыбаясь, вошла Дорота. В руках у нее был поднос под золоченой крышкой, напоминающей половинку солнца, а на щеке виднелись следы муки. При виде нас улыбка исчезла с ее лица. – Что это с вами? Выглядите так, будто кто-то умер.
— Еще нет, но завтра умрет. Душан, – проинформировал Дороту брат.
Несколько секунд она стояла, глядя на нас расширившимися от удивления глазами, потом воскликнула:
— Что вы такое говорите?! – И быстро подошла к нам, оставив поднос на столе возле окна.
Зимой в Драэре темнеет рано. Сумерки сгущались, накрывая замок чернильной вуалью, и у меня в душе тоже как будто темнело.
— Это правда. Нам Стелла с Арлеттой сказали, – продолжал брат, в то время как мне совсем не хотелось говорить.
Хотелось вообще обо всем забыть.
Фабиан взял роль рассказчика на себя, и следующие несколько минут комнату наполняли причитания Дороты и его звенящий от возмущения голос.
— Раз приставал, пусть отвечает! Правильно, что Снежный его наказывает! – вынес вердикт брат.
Я соскользнула с кресла, уступая его Дороте, опустилась на мягкий меховой коврик и вопросительно посмотрела на женщину, которая всегда меня поддерживала, помогала ласковым словом и советом.
— Бесспорно, Душан должен быть наказан, – мягко произнесла Дорота. – Но справедливо ли наказание?
— Конечно справедливо! – запальчиво воскликнул брат. – Он ведь Лив пытался поцеловать! А мачеха.. она нас терпеть не может!
— Ненависть, мой милый, еще никого в этом мире не сделала счастливым, – покачала головой Дорота. – Вы росли, видя перед собой плохой пример: эгоистку Арлетту, самовлюбленного Душана, мачеху, которая вам доброго слова не сказала. Но это не те, на кого стоит равняться. Ты был совсем крошкой, но Лив помнит, какой была ваша мама: самым светлым и добрым человеком, которого я когда-либо знала.
— Предлагаешь все простить, просто взять и забыть? – спросила я тихо. – Так поступила бы мама?
Дорота ласково погладила меня по щеке.
— Забыть ты не сможешь, и прощать не надо. Но наказание должно быть соизмеримо преступлению. Душан поступил с тобой скверно. Избалованный мальчишка решил, что ему все позволено, и теперь расплачивается. Должен расплатиться – это правильно. Неправильно не давать ему шанса осознать свой проступок и стать лучше.
— А если не станет? – подняла глаза на Дороту. – Меня, может, и не рискнет тронуть, но пострадает какая-нибудь другая девушка.
— Может, и не станет. А может, наконец возьмется за ум и поймет, что за все в этой жизни надо платить. Для того и нужны суровые, но справедливые наказания. Те, что помогают исправиться. А приговор Снежного.. – Она чуть слышно усмехнулась. – Отдает местью, продиктованной злостью и ревностью.
Ревностью?
Я нахмурилась, но спросить, что она имеет в виду, не успела, Дорота снова заговорила:
— Я не прошу тебя вмешиваться. Просто подумай и реши для себя, желаешь ли ты Душану смерти. Если именно так хочешь его наказать, что ж, твой выбор и твое право. Поступай, как считаешь правильным.
Нелегкий выбор. Непростое решение.
Пока размышляла, бездумно выдергивая из ковра-шкуры меховые ворсинки, чувствовала, как тьма внутри меня разрастается, раскрывает свои щупальца, и мне это не нравилось. Это чувство душило и угнетало.
Душан должен ответить за то, что сделал, но Дорота права – наказание должно быть соразмерно преступлению. Не хочу уподобляться своей злобной сестрице, не хочу хранить яд в сердце. И тьма в душе мне не нужна.
— Я поговорю со Снежным.
Как ни странно, Фабиан не стал возражать.
Добиться аудиенции у его снежности оказалось почти невозможно. Это когда ему припекает целоваться, он тут как тут, а когда мне что-то от него надо..
— Его величество занят, – пробубнил камергер, выйдя ко мне, добрые полчаса обивающей пороги королевских покоев. – И вряд ли скоро освободится. Когда ему будет угодно, он сам с вами увидится.
В этом я даже не сомневаюсь.
— У меня к его величеству дело срочное, поэтому буду ждать. – Я огляделась в поисках диванчика, кресла или хотя бы пуфа, но галерея, что вела в покои Снежного, могла похвастаться только наполированными доспехами и стражниками, чем-то напоминающими те самые доспехи. Они были такими же молчаливыми и неподвижными.
— Как вам будет угодно, – обронил мужчина и.. захлопнул перед моим носом дверь.
А мог бы пригласить в кабинет или еще куда. Впрочем, «еще куда» могло оказаться спальней, а мне туда точно не надо.
Не знаю, сколько прошло времени – судя по ощущениям, не меньше часа, – прежде чем я увидела Снежного. Он шел в полумраке, один, без свиты или хотя бы стражи. Не то уставший, не то угрюмый и мрачный – в скупом освещении было не разглядеть. Я шагнула ему навстречу. Хьяртан остановился, на лице проступило удивление.
— Ливия?
Я замешкалась, не зная, то ли в реверансе опускаться, то ли ну их эти расшаркивания.
— Мне.. надо поговорить с вашим величеством.
Теперь он хмурился и смотрел на меня, как на преграду на пути к счастью – такой желанной кровати, теплой и мягкой.
И почему продолжаю думать о кроватях..
— Это не может подождать до завтра? Уже поздно.
Еще нет, но завтра точно будет поздно.
— Дело срочное. И важное, – взволнованно вздохнула и с надеждой посмотрела на Хьяртана.
— Хорошо, – продолжая хмуриться, сказал он, и стражники распахнули перед нами двери в королевские апартаменты.
К счастью, меня провели не в смежную со спальней гостиную, а в кабинет. Просторный, роскошный и вместе с тем такой же мрачный, как и все в замке. Этому месту не хватало ярких красок, как его хозяину и господину не хватало улыбок.
— О чем ты хотела поговорить? С твоим братом все в порядке?
И снова просто «ты».
— С Фабианом да, а вот со сводным.. – Глубоко вдохнув, выпалила: – Я слышала, вы собрались казнить Душана!
Снежный опустился в кресло, больше похожее на трон. Мне присесть не предложил, и это почему-то разозлило. А может, то, как спокойно он отреагировал на мои слова – лишь дернул бровью и безразлично бросил:
— Наказать. Преступник, Ливия, должен быть наказан.
— Смертью?
— Не обязательно. Может статься, выживет.
От холода и льда, затянувшего голубые глаза, у меня мороз пробежал по коже.
— Могу предположить, что Снежный способен вынести пятьдесят ударов, да и просто маг тоже стерпит наказание. Но не обычный человек. Это убийство, а не наказание!