Страница 57 из 78
Глава 23
И всяк тебе друг, да не вдруг
Игра так завлекла народ, что мальчишки остались на поле, даже когда стало смеркаться. Что не удивительно — и зрение у оргов отличное даже в темноте, и сил у них много. Так что Мила оставила «детишек» под ответственность охраны и ушла спать.
Утром крики с внутреннего двора опять продолжались.
Или «все еще» продолжались?
Мальчишки ведь не всю ночь играли?
Когда же девушка спустилась, то оказалось, что теперь на площадке играют стражники. И азарта у них не меньше, чем у мальчишек. Как они — и игроки, и зрители — живо поддерживали криками удачные броски, как яростно бились за мяч, будто за какую-то ценность.
Но смотреть на полуобнаженных мужчин, оживленно мечущихся, толкающихся, даже дерущихся — взмыленных, разгоряченных, с радостно блестящими глазами — увы, леди было неприлично. И нет, никто Милу этим не попрекал. Тем более сами волки, которые вроде ее не заметили при столь увлеченном деле, как дележ мяча, но рядом стремительно покраснела личная горничная, увязавшаяся следом, и попаданка вспомнила, что она не в своем мире. Другой мир — другие правила.
Пришлось оставить игроков и идти заниматься другими делами.
К счастью, в тот день Милу навестил гость.
И был это… Гурмон Дугиан по прозвищу Кровавый Кулак. Повар герцога.
И только когда личная горничная спросила у леди Милдред, где та изволит встреть гостя — в гостиной или на террасе — иномирянка вновь спохватилась, что не знает всех тонкостей местного этикета!
Ее удивило то, что герцог озаботился гардеробом для нее, а учителем манер — нет. Хотя знает, что она иномирянка, чужачка. Так почему перед приглашением в дом столь высокого по положению дракона ее не готовят?
И почему до сих пор, спустя столько времени, когда у нее уже полно платьев, ее до сих пор никуда не зовут?
Мила приняла Гурмона в гостиной.
Тот тоже не был знаком с этикетом, но его это, видимо, совершенно не волновало.
— Ну че? Как тебе столица? — сразу задал он вопрос в лоб, усевшись самовольно в понравившееся ему кресло, перед этим лишь лениво кивнув хозяйке.
Или в этом мире как такового этикета особо нет? Может, она слишком много себе надумала, перечитав исторических романов на Земле?
Мила тоже села в кресло напротив, расправила складки своего платья, из тех простеньких, что шила на свои деньги и привезла с собой. К новым платьям пока не прикасалась. Зачем, если дальше двора она не выходит?
— Не знаю, меня за порог не выпускают. Кстати, не знаешь, почему? — встречно поинтересовалась она у герцогского повара.
— Не пускают? Хм, мож ты сама не просилась? Да и куда тебе здесь идти, знакомых небось у тебя нету?
«Не просилась»⁈ Еще как просилась! Но слышала лишь «Не положено!». Или ей нужно было штурмом брать запертые ворота?
— А ты чего приехал? Нет, я, конечно, рада, что хоть кто-то из семейства Дугиан ко мне за все время, наконец, заглянул. А то твой Вернер будто забыл, что я тоже в столице, ни разу не навестил. Или сам справляется? Вопросов у него нет? Вообще никаких? — раз Гурмон не особо соблюдает вежливость, то и она не будет.
— Ни разу не навестил? — вот теперь мужчина нахмурился.
— Или мои возможные гости тоже недостаточно сильно просились ко мне? — хмыкнула Мила. — Даже удивительно, что тебя пропустили, я здесь будто в изоляции.
— Ла-адно, разберусь я с этим оболтусом. А к тебе по делу пришел, — поерзав, чтобы устроиться в кресле удобнее, Гурмон продолжил: — Мож какое интересное блюдо подскажешь? Может из своего, санайского. В ваших краях я не бывал. А коль прием в твою честь…
Мила тоже не бывала в «санайских краях», и какие там национальные блюда, не знает. Но как сейчас не выдать себя? Или…
Стоп! Что он сказал?
— Какой еще прием в мою честь? — уточнила девушка.
— Ну, так… прием. Небольшой совсем, но надо, чтобы все на уровне было, самом высоком, — глянул на нее с недоумением повар. — А ты че, не знала?
Откуда бы ей знать?
И, кажется, у нее к дракону, который черный, все больше уже не только вопросов, но и претензий копится.
— Так че насчет твоего чего-нибудь? Подскажешь? Ну типа ж прием ради тебя, — Гурмон продолжил то, за чем пришел, проигнорировав нюанс, который только что узнал.
Мила, едва сдерживая закипающее негодование и повернув голову, смотрела в окно. В гостиной окна выходили на передний двор, где даже клумбы имелись, но эмоциональные вопли играющих охранников и здесь были слышны.
— Ради меня, значит, — протянула она медленно. Выдохнула тоже медленно. И решилась. — А знаешь, Гурмон, не надо делать санайские блюда. Это будет слишком… предсказуемо. Надо что-то прям совсем… чтобы «ах!». Например, м-м, слышал о моем новом торте «Яркая девочка»? Хотя откуда, мы же его только недавно…
— Слыхал, как не слыхать, — потерев широкий небритый подбородок, ответил мужчина. — Гернад мне им все уши прожужжал. Вкусно говорит, и ярко. Как ты сделала разноцветное тесто?
Мила, уже справившись с эмоциями, повернулась к гостю.
— Хочешь рецепт с подробностями? Хорошо. Я тебе его продам.
— Че? Продашь⁈ Вот ты наглая! Это для твоего же приема!
— О котором я даже не знаю? М-м, и даже не знаю, как мне вообще к такой «чести» относится. Может, как забыли меня предупредить, так забудут и позвать? Но тебе кого-то все равно надо будет кормить. Удивлять.
— Ладно. За скока? — как-то быстро он согласился.
Или понял, что ее быстро штурмом не взять, а новинка все же нужна?
— За «дорого», — хмыкнула Мила.
Жизнь в столице, куда ее выдернули из дел, и поэтому у нее в начинающемся бизнесе теперь простои, пока для нее бесплатная, но совершенно непонятная. Раз ее ни о чем не предупреждают и вообще словно забыли. Так что кто знает, что будет завтра.
— Не, все-таки ты борзая, девочка. Будь поскромнее, — прищурился здоровенный мужчина в кресле напротив.