Страница 56 из 78
А уж когда Мила сказала, что команды будут не по общинам разделяться, а как жребий выпадет, то совсем уж заупрямились.
— Отставить «демократию»! — перекрикивала их человечка. — Вы все в моем отряде сейчас! Кто недоволен правилами, которые я здесь устанавливаю, то могут не играть! Насильно тянуть на поле не буду. А недостающих… вон, из волков пригласим.
— А чей-то из волков сразу? — все еще возмущались, но уже тише орчата.
— Или ваших новых приятелей из Виндшадора.
— А этих-то чего? — еще больше недоумевали стажеры. — Это наша игра! Нечего им тута делать!
Так что остаток того дня прошел очень активно. И интересно, ведь оборотни наконец-то могли делать ставки на каждую игру и даже кто в каком порядке забьет мяч. А для Милы еще и познавательно. И не только для нее.
А уж как громко!
— Ворг! — орала Мила на коренастого мускулистого дарзанца в перерыве на жуткой смеси санайского и оргских диалектов, а порой и русские «народные» словечки проскакивали. — Это командная игра! Общий ваш результат важнее личного! Я же сразу вам это объяснила. Так какого ты сам пер к корзине, вместо того, чтобы передать пас Урзу⁈
— Чей-то ему, чужаку? — начинал было парнишка, но под яростным взглядом «тирана» человечки поправлялся: — Он слабше меня, у него мяч заберут. А у меня фиг!
К сожалению, орчата набрались у иномирянки не только новым терминам, но и «мусорным» словечкам.
— Так будь ему в защите, раз такой сильный.
— Че⁈ Я⁈ Ему?
— Ворг, я понимаю, что ты сам хотел забить мяч и получить очко для команды. Но одно! Понимаешь? С твоей позиции всего одно можно получить! А Урз более ловкий и со своей позиции мог забросить мяч на два очка! Но вы их не получили, потому что ты пожадничал. А думать надо о команде в целом!
— А ежели бы у него перехватили мяч?
— Тогда ноль очков, но ты на что? Защищай. И да, риск есть, но как и шанс быстрее выиграть. Кто не рискует, тот не пьет вкусные вина…
— А нам тоже уже можно вина? А у нас в запасах нету…
— Нельзя! Это просто выражение такое. Я говорю вам о том, чтобы вы работали совместно, а еще лучше продумывали стратегию в каждой игре до ее начала. Или хотя бы в процессе друг другу…
— А-а, эт такое «условное» выражение? Типа «предположим»? — почесывая затылок, уточнял Китр.
— Или в процессе друг другу особые знаки подавали бы, что ли, кто кому мяч пасует. Какую комбинацию разыгрываете в этот раз, — продолжила Мила, стараясь не отвлекаться на реплики. — У вас же есть свои особые знаки, я знаю.
— Так то боевые знаки! — оттопырил нижнюю губу Шогр. — А эт игра!
— И что? — не видела разницы Мила. — Чем игра отличается от боя? Разве что здесь не до крови и смерти вы бьетесь за победу. Но суть одна и та же. Да что там, как говорится, вся наша жизнь — это игра. А она, знаешь ли, в любом случае со смертельным концом.
— Это где ж такое говорят? — встревал кто-то из оборотней.
— Про то, что жизнь рано или поздно заканчивается смертью?
— Про то, что вся жизнь — игра, — поддакивал другой волк.
— А разве это не так?
— Мне тоже очень интересно, в чем смысл этого выражения, — неожиданно показался и Моррокей.
И как давно он здесь? Почему сразу не подошел? Как долго наблюдал втихую?
И почему? Что выглядывал?
И где пропадал эти дни, тоже забросив ее?
Но вопрос первородного нельзя игнорировать, как оборотней, пришлось отвечать.
— М-м, кажется, так когда-то давно сказал один великий человек…
Волки дружно хохотнули, будто какую-то шутку услышали. Вот что за расистские предубеждения здесь в отношении людей?
И неважно, что тот великий человек, о котором она говорит, жил в другом мире. Просто в этом людям явно не дают развернуться во всю мощь их талантов — их так часто принижают подобными предвзятыми мнениями остальные расы, что люди сами начинают верить в свою никчемность.
— И этот великий человек сказал… — твердо повторила Мила, метнув недовольный взгляд на оборотней. — Что-то вроде того, будто жизнь это как… спектакль, а все в нем играют свои роли. Поневоле, потому что судьба распоряжается, кому какие роли выпадут. И великие предки с небес наблюдают за игрой живых.
Адаптировала бедолагу Шекспира, как смогла.
Оборотни притихли, покосились на Моррокея. Тот только хмыкнул:
— Занятный, вероятно, был человек.
— Да, мы, люди, в принципе занятные… и не так можем… особенно когда нам не мешают.
Хорошо, что удалось удержать за зубами «всякие нелюди со своей гордыней».
Да, оборотни и орги сильнее и быстрее людей, айны быстрее и искуснее… много в чем, дверги тоже искусные мастера и непревзойденные торговцы, драконы — так вообще круче всех… наверное. Магически они точно сильнее всех остальных. И богаче, самые властные и так далее.
Но люди тоже, как говорится, не «хвост собачий»*. Люди много чего могут, и удивлять своими неожиданными силами или способностями… когда им очень нужно.
А что Мила оказалась такой «занятной» для местных, так секрет прост. Она выросла в мире, где люди жили одни, и другие расы им комплекс неполноценности не привили!
Наоборот, Мила выросла на убеждениях, что именно человек является венцом эволюции. Поэтому нет у нее ограничителей в голове, навязанных извне.
И самооценка, тем более целой расы, как она теперь видит на примере местных людей, очень многое значит.
* * *
* Есть такая пословица: «Лезет в волки, а хвост собачий». Так говорят о человеке, который «лезет не в свою стаю», хочет выдать себя не за того, кто есть.
Но есть еще более емкая фраза: Дед был казак, отец — сын казачий, а внук — хвост собачий. Когда имеется в виду, что мельчает род, недотягивает новая поросль до «вот были люди в наше время, не то, что нынешнее племя».