Страница 17 из 49
Глава 7. Деревенская дискотека
Я не знаю, как это вышло, но я всерьез согласилась на дискотеку. В деревне. В русской глубинке, где главным диджеем выступает Игорь с колонкой, а световое шоу — это новогодняя гирлянда, протянутая между двумя стенами в главном зале старенького клуба.
— Зато будет атмосферно, — Елисей словно мысли мои читал, открывая передо мной пассажирскую дверь своего черного Range Rover. Кожаные сиденья, запах дорогого парфюма, и.. заклеенное малярной лентой окно заставили совесть цапнуть меня за пятки.
— Ты серьезно? Мы на этой глянцевой колеснице едем в танцевальный курятник! — попыталась отшутиться от совести я.
Идея вернуться к машине и прикатить на дискотеку принадлежала Елисею, а я.. я зачем-то на это согласилась.
— Курятник? — Он приподнял бровь. — Нет. Это культурный центр Лузянок.
Что-то в его улыбке подсказало мне, что назад дороги уже нет.
Сказать по правде, он выглядел так, будто сошел с обложки мужского глянца.. если бы не одно «но». Вместо дорогого костюма — рубашка-поло, легкие летние брюки, многострадальные мокасины. И никакой охраны, часов за миллион или напыщенной важности.
— У тебя тут музыка есть? — спросила я, чтобы переключиться с мыслей, которые сейчас меня охватили. Радио у нас в Лузянках работало так же, как интернет, то есть через раз и с подсвистываниями.
— Есть. Мое любимое «Русский Шансон. Лучшее 2003-го». Включить?
— Выйду прямо сейчас.
Он расхохотался.
Клуб стоял на деревенской площади. По праздникам, а особенно перед Новым годом, тут устраивали ярмарки и продавали мед, вареные крашеные яйца, леденцы на палочках, платки и носки ручной вязки.
В клубе уже собрались все, две огромные колонки, явно из прошлого века, расставили справа и слева, а ведущим вечера назначили Игоря, организатора деревенских мероприятий из клуба, чья футболка с надписью «Пульт — мой храм» трепетала от воздуха из напольного кондиционера.
— Ну что, горожанка, — Елисей обернулся ко мне, — готова к лучшему шоу года? Я видел, как Бейонсе выступала вживую.
— А я, как хор «Соловейки с квашеной» поет под баян!
— Кто-о?!
Ответить я не успела: Игорь-ведущий с особым пафосом вышел на сцену и объявил в микрофон, шипевший, как старая сковородка:
— Ува-а-а-а-жаемые зрители! Перед тем как вас всех вынесет хор бабушек, встречайте нашего волшебного гостя! Он прибыл к нам не иначе как из самого Тамбова — ма-а-аг и чароде-е-е-е-ей.. Сергей-иллюзионист!
Из-за занавеса вышел мужчина в блестящем пиджаке цвета спелой свеклы и в цилиндре, слегка помятом сбоку. На плече у него сидела белая тряпичная сова, в руках он держал чемодан. Его походка была величественной, как у президента.
— Добрый вечер, дамы и господа, — сказал он гулко, спрыгивая со сцены. — Сегодня вы увидите чудеса, которые даже в интернете не показывают без подписки!
Дети тоже собрались — человек десять. У кого-то кукла, у кого-то машинка в руке, один держал в объятиях кота, явно недовольного таким поворотом событий. Мы с Елисеем стояли чуть в стороне, наблюдая за этим чудом деревенского вечера.
Первым номером был исчезающий платок. Сергей засунул красную тряпку себе в кулак и с минуту пытался заставить ее исчезнуть, пока она не выпала с другой стороны.
— Все по плану! — выкрикнул он. — Это часть трюка!
— У тебя рукав дырявый, — подсказала пятилетняя Маша из семьи медсестры.
— Это воздушный портал! — выкрутился маг и засунул туда вторую тряпку.
Потом было вынимание монетки из уха. Кот Василий категорически отказался участвовать, так что фокусник выбрал самого активного ребенка — Илюху, шестилетнего парня с энергетикой урагана. Монетка действительно появилась, а Илюха орал:
— Он мне в ухо залез! Это не фокус, это вредительство!
Следующим номером шла левитация картошки. Сергей-иллюзионист достал молодую картошину, над которой невооруженным глазом было видно привязанную к ней тонкую ниточку и пытался незаметно поднять ее.
Ниточка лопнула. Картошка упала прямо на пол.
— Это был трюк с исчезновением полета! — театрально изрек он и поклонился.
Но, несмотря ни на что, дети были в восторге. Один кричал:
— Сделай так, чтобы мама не ругалась!
Второй тянул его за пиджак:
— А ты можешь мне велосипед наколдовать?
Финальным номером было доставание игрушки из шляпы. Он покрутил цилиндр, достал кролика. Игрушечного.
— Это мой волшебный друг — Лапуш! Он всегда улыбается, даже когда нет сигнала!
Кто-то захлопал. Бабушки, особенно Пелагея, заметно оживились.
— Славно придумал, — сказала одна. — Не то что тот в прошлом году, с голубем, который сбежал.
— Голубь сбежал? — шепотом уточнил у меня Елисей. — Или фокусник?
Я пожала плечами.
— Вообще я думал, что деревенских удивить легко. А тут — фокус с картошкой!
— Ты еще попробуй нас удивить, — фыркнула я. — Вот ты хотя бы умеешь платок съедать?
— А вы съедали?
— На спор что не съешь. Машина мама медсестра, она нас всех хорошо помнит.
Фокусник поклонился, дети закричали «Еще!», но Игорь уже объявил:
— А теперь момент, которого ждали все! Хор «Соловейки с квашеной» выходит на сцену!
И бабушки, чинно поправляя сарафаны, двинулись вперед, как грозная артиллерия фольклора.
— Ого! — уважительно выдал Елисей.
Я ему подмигнула.
Пятеро бабушек в одинаковых красных сарафанах, с кружевными платками и серьезнейшими лицами запели так, что зашевелились волосы. Причем репертуар у них был разноплановый. Сначала — «Калинка», потом внезапно «Верни мне музыку», а завершили они это все переосмысленной версией «Despacito» с балалайкой.
— Мощно, — прошептала я Елисею. — У меня нервно дрогнула бровь на слове manuscrito.
— А у меня душа в пляс пошла, — хмыкнул он. — И кто сказал, что в деревне нет культурной жизни?
Следующим был баянист Ленька, местная звезда. Он вышел на сцену, присел на ящик и заиграл так, будто женится. Под его аккорды несколько молодых мам пустились в пляс, ребенок в комбинезоне пытался ритмично хлопать, а кто-то из мужчин пританцовывал, держа в руке литровую бутылку «Тархуна».
Когда на сцену вышел наш деревенский поэт Коля и начал читать авторское стихотворение («Скоро я спою рассвету, потому что ты — котлета..»), я просто села на лавку, чтобы не упасть. Елисей рядом тихо смеялся.
— Все, я больше не могу, — выдохнула я. — Это гениально.
— Да, — кивнул он. — Я готов инвестировать в этого парня. Главное, чтобы не пел.