Страница 2 из 26
Павел жмёт мне руку. Его ладонь влажная, взгляд виноватый, нервничает. Орёл пытается шуткой сгладить ситуацию, но плоский юмор отскакивает от каменного выражения моего лица.
— Ну, я тогда поехал… Держись, Гер. И… прости уж её. Дурочка молодая.
— Условия наши помнишь? — напоминаю я, не повышая тона. — Ни звонков. Ни советов.
— Помню, помню, — он кивает, бросая последний тревожный взгляд на дочь. — Слушайся Геру, Милана! — это звучит уже почти как мольба, на что она только вызывающе хмыкает.
Я открываю дверь, пропускаю Павла наружу и сразу же захлопываю. Чёткий, громкий щелчок замка разрезает тишину прихожей. Мы остаёмся одни.
Поворачиваюсь к ней. Она всё ещё стоит у своего розового чемодана, выставив бедро вперёд, жвачка снова задвигалась за разрисованными губами. Но я видел, как сжались её пальцы и как напряглась шея. Она пытается казаться невозмутимой, но замок, щёлкнувший за спиной её отца, отрезал для неё всё, что осталось за дверью.
— Ну что, дядька? — сипит она, закатывая глаза. — Гостеприимный хозяин, ничего не скажешь. Так и будешь меня в прихожей держать? Или всё-таки комнату покажешь?
Я не отвечаю. Медленно снимаю пиджак, вешаю его на вешалку. Каждое движение размеренное, уверенное. Рубашка туго обтягивает плечи и спину. Я даю ей время осознать, насколько я больше. Насколько сильнее. Тишина делает эту разницу невыносимой. Она пытается не смотреть, но её взгляд всё равно скользит по моим рукам, по торсу.
Подхожу к ней почти вплотную. От неё пахнет духами с алкогольной сладостью и дерзостью.
— Жвачку, — говорю я абсолютно ровным, лишённым эмоций голосом. — Выплюнуть. Сейчас.
Она замирает. Вызов в её глазах сталкивается с животным страхом. Она медленно, слишком медленно, тянется к урне у зеркала, не отрывая от меня взгляда.
Война объявлена. Первая битва только что началась. И я не намерен проигрывать.