Страница 97 из 139
Позволила золотому пламени глаз обжечь неистово-яростно перед тем, как накрыть губами, слизывая ранний вкус своего мужчины. Почувствовать всем телом вместе с ним, ощутить, как сильные пальцы сжимаются на моих волосах, чтобы тут же расслабиться и скользнуть между прядями в невинной, беззащитно-покорной ласке.
По венам бежал огонь.
А где-то там, за гранью, бежало время, потому что для нас оно остановилось.
Вверх.
Хриплый стон Анри.
Вниз.
Текучее золото взгляда.
Опираясь на локти, муж смотрел на меня. Смотрел так, что комната плавилась перед глазами.
— Тереза.. сладкая.. моя.. девочка..
Хрипло и так невозможно нежно.
Медленно приподнялась, освобождая его, позволила потянуть сорочку наверх. Когда горячие ладони скользнули по обнаженной коже, закусила губу. В длинные, проникновенно-легкие прикосновения утекало напряжение, не оставляющее меня с того дня, как Анри уехал с Эльгером. Хотелось то ли кричать, то ли стонать в голос. Когда муж обвел налившуюся от возбуждения грудь, сладко потянуло между ног. А от тяжести горячей ладони на животе я выгнулась – откровенно, потянувшись к нему, раскрываясь и разводя бедра. Зажмурилась, комкая влажную простыню, когда губы мужа впились в мои, сцеловывая собственный сладковатый вкус. Анри навис надо мной, скользнул телом по телу, и я дернулась от прикосновения разгоряченного, налитого силой желания к самой чувствительной точке. Когда он оказался во мне, всхлипнула и вскинула бедра, принимая его.
— Тереза. Посмотри на меня.
Я разомкнула веки – так запредельно близко, лицом к лицу..
И все перестало быть.
Все, кроме общей сладости и мягких, упоительно-нежных движений. Сначала плавных, как волнение прибоя, а затем сильных, яростных, жарких. Вдох – и его стон ворвался в мое дыхание. Сильные бедра напряглись. Пульсация внутри стала сильнее, а рык, сорвавшийся с губ мужа, отразился в каждой клеточке тела. Наслаждение – странное, неведомое, непонятное прокатилось от кончиков пальцев до кончиков волос. Задохнулась от внезапно нахлынувших ощущений, содрогалась вместе с ним до исступления. Стон оборвался поцелуем, и муж подхватил меня – обмякшую, исполненную невероятного блаженства, чтобы уложить рядом с собой.
Мы лежали на кровати почему-то головой там, где положено быть ногам, на самом краю. Кушетки в изножье здесь не было, и волосы стекали вниз, на ковер, а в запрокинутой голове билась одна-единственная мысль: как такое вообще возможно? Да и возможно ли..
— Как же я по тебе скучал.
Такие простые слова. Но их оказалось достаточно, чтобы все мысли растворились бесследно. Чтобы повернуться и утонуть в его глазах без права на последний свободный вздох.
Половина кровати мне в эту ночь не понадобилась, потому что заснули мы вместе где-то посередине. Сплетаясь в единое целое и забывая, что где-то за пределами нас существует другой мир.