Страница 76 из 139
31
Смерть отца. Всполохи силы прокатываются по Мортенхэйму и затихают с его последним вздохом.
Побелевшие губы Винсента, безжизненно запрокинутая голова Луизы.
Лави, вцепившаяся в покрывало и в мою руку, потому что от головной боли не спасает даже магия армалов.
Этого хватило, чтобы тьма рванулась из своих глубин в мое сердце, вытесняя клубящийся в нем безудержный гнев. Мой или Анри – уже неважно. Рванулась, я впустила ее, не стала закрываться – и алаэрнит на пальце засиял так, что им можно было осветить все царство мертвых. Очень вовремя: стоило экипажу остановиться, а кучеру опустить подножку, как бедняга отлетел в сторону. Сверкнули переполненные яростным золотом глаза, дверь Анри только чудом не сорвал с петель.
— Тереза!
Вероник мгновенно подобралась, положив руку на бедро, но я пренебрегла этикетом. Вскочила первой и шагнула в руки мужа с выдвинутой лесенки. Даже притворяться не пришлось: напряжение и встряска Эльгера сделали свое дело. Ноги напоминали соломенные метелки, кожу покалывало иголочками, а оказаться в объятиях Анри было все равно что ополоснуться студеной водой в изнурительный жаркий день.
Так хорошо, но.. пробирает.
— Снова моя сила, граф. – Я виновато вытянула руку с сияющим камнем. – Если бы не его светлость.. не знаю, что могло бы случиться.
Анри вгляделся в мое лицо, но оно дышало чистотой и невинностью. Вся надежда на жалкие зачатки актерского таланта, потому что дуэль между Эльгером и мужем мне точно не нужна. Его ярость вилась вокруг золотисто-огненными лентами, я же боялась только одного – что не сумею ее удержать. Не хочу, чтобы он пострадал из-за моей глупости: сама подставилась, сама получила. Все.
— Наверное, нужно больше тренироваться. Проводите меня?
Главное сейчас – увести его от Эльгера.
Перехватила взгляд герцога, полный холодного удовлетворения, изобразила слабую улыбку:
— Еще раз благодарю, ваша светлость.
— Не за что, леди Тереза.
В низком сильном голосе не было ни тени насмешки.
— Прошу меня извинить, – голос Анри звучал по-прежнему жестко, но гнев понемногу отпускал. И я позволила себе выдохнуть.
— Не стоит, граф. Я бы на вашем месте поступил так же.
Минуты, что мы шли к дому, показались нескончаемой вечностью. Все ждала, что напряженное спокойствие разлетится по ветру, как истлевшая бумага, что муж обернется и обрушит всю силу золотой мглы на герцога. А тот ответит – и тогда ничего уже нельзя будет исправить. Ментальная атака – одно из сложнейших заклинаний, но я даже не почувствовала, как Эльгер его сложил. Нам не выиграть войну против него даже вместе, по крайней мере, не сейчас. Шаги за спиной – ровные, сильные, жесткие и хруст гравия, напоминающий хруст костяной пыли. Негромко хлопнула дверь, Жером – неестественно спокойный, занялся гостями.
А мы поднялись наверх.
— Как ты себя чувствуешь?
Анри смотрел на меня в упор, я не стала закрываться.
— Намного лучше.
Мы молчали. Смотрели друг на друга и молчали.
Долго. Ужасающе долго.
Я – опираясь о стену со стороны спальни, он – со стороны коридора.
Глаза, постепенно меняющие сияние мглы на привычный ореховый цвет, были слишком близко. Что он чувствовал, когда я корчилась на полу от боли? О чем думает сейчас? Поверил ли? Ведь если не поверил, то..
— Отдыхай, Тереза, – негромко произнес Анри.
Развернулся и ушел, а я доползла до кровати и, как была в одежде, рухнула на нее. Как пришла Мэри, уже не слышала, потому что точно помню – шлепнулась поверх покрывала, бессовестно помяв шляпку. Еще помню, как развязала ленты, а вот что доползла до подушек, разделась до белья, сняла корсет и укрылась пледом – уже нет. Это как же можно было так отключиться, чтобы даже не услышать камеристку и не почувствовать, как тебя раздевают?
Впрочем, жаловаться не приходилось: чувствовала себя уже гораздо лучше. За окном смеркалось, этот долгий день наконец-то закончился. А вместе с ним и желание раствориться под струями дождя, которые накрыли Лавуа. Сейчас, когда он барабанил по стеклам, хотелось только одного: снова провалиться в облако подушки и спать, спать, спать. Но сон не шел – слишком много мыслей, слишком много эмоций. Всю свою жизнь я пряталась в стенах Мортенхэйма. Пряталась, иначе и не скажешь, потому что она проходила мимо меня. Понимала, что в мире еще множество сиротских школ, по сравнению с которыми Равьенн – королевский дворец. Понимала, но забыть все равно не могла.
Когда мы уезжали, навстречу нам попались старшие воспитанницы. Затянутые в коричневую форму с глухими лифами и тугими корсетами, которые сдавливают грудь и делают плоскими даже самых полненьких девушек. Они поздоровались и все как одна присели в реверансах, не смея даже поднять глаз на его светлость или на нас с Вероник. Все были с одинаковыми прилизанными прическами, в грубых для девичьих ног башмаках. Именно в тот момент я поняла, что идея с купленными платьями провалилась глубже, чем леди может себе представить.
Из-за закрытого окна в комнате было душно. Я поворочалась, встала и подошла к окну, повторяя пальцами следы капель.
— Теперь ты слишком громко думаешь.
Обернулась к мужу: судя по одежде, спать он не собирался. Хотела бы я рассказать ему о Софи, но что именно? Спросить, не можем ли мы забрать из приюта маленькую девочку, потому что она очень похожа на меня и в Равьенн ей придется тяжело? Действительно, почему бы и нет. Будем вместе воспитывать ребенка и передавать данные каждый своей стороне. Он – Комитету, я – лорду Альберту Фраю.
Смутно представляю себе лицо Анри, когда сообщаю ему:
«Граф, знакомьтесь, это Софи. Она будет жить с нами».
И закономерный ответ:
«Миледи, вы сдурели окончательно?»
Вот тут я даже с ним соглашусь.
Наше сумасшедшее семейство с интригами, магией смерти, золотой мглой, Лигой и прочими отягчающими никак не подходит для девочки, у которой должно быть настоящее детство и любовь родителей, к которым можно прибежать ночью, если вдруг станет очень страшно. Особенно актуально, если вспомнить, что Анри не хочет детей. Да что там, он и меня хочет исключительно потому, что.. хочет.
— Эльгер тобой доволен.
— Замечательно.
— Замечательно?
— Его светлость лично явился за мной в Лавуа. Случись ему потратить свое время зря, он был бы очень зол, не так ли?
Некоторое время Анри просто смотрел на меня. Прищурившись.