Страница 53 из 99
Глава 15
Иркутск
— Андрей Михайлович, отныне вам всегда рады в роду Торсуковых, а я у вас в долгу. — капитан старался говорить серьезно, но в каждом его слове и жесте мелькал мальчишеский восторг. — Никто не посмеет сказать, что Торсуковы не возвращают долги. Какими бы они ни были. Отныне считайте меня своим другом!
— Я бы сказал, что Орловым лестны ваши слова, но я — единственный. Так что и вы считайте мой род дружественным, Сергей Леонидович. Пусть только в моем лице.
Мы скрепили пафосную речь не менее пафосным рукопожатием посреди суеты Иркутского перрона.
— И все же несмотря ни на какие подписки, я вынужден буду доложить о факте обретения Дара своему руководству. — он делано бессильно развел руками. — СОБ уже наверняка в курсе — ведь все произошло на глазах огромного количества свидетелей. Однако пока поезд не вернется к месту приписки — они до меня не доберутся, а вот в Москве ответ дать придется. Не о вашей роли, разумеется, но все же… Ваш куратор был довольно убедителен, да я и сам понимаю, чем такие возможности грозят их обладателю. Подписки эти опять же… Служба, которая вас курирует, весьма сильна, но если вдруг ваши пути разойдутся, то армия всегда примет столь яркий талант. И это ни в коем случае не вербовка, Андрей Михайлович. Просто подумайте.
— Это именно вербовка, Сергей Леонидович, но я нисколько не в обиде. — улыбнулся и показательно огляделся. — Все же свое очарование армия имеет. Обязательно подумаю и когда информация обо мне перестанет являться тайной — сообщите все, что знаете своему руководству. Пусть подготовятся к разговору как следует, а то не хочется тратить время на всякую чепуху вроде доказательства того, что не позволю собой помыкать. Хочется, знаете ли иметь адекватных партнеров.
— Как вам будет угодно, сударь. — капитан изобразил полупоклон и немного замявшись, продолжил. — Знаете, у меня есть младший брат и если вы ему поможете так же, как мне, то Торсуковы будут весьма щедры на благодарность.
— Посмотрим, сударь. Однако моя услуга хоть и пустяковая, но не для всех. Есть кое-какие нюансы, о которых пока говорить не могу, но как бы банально это ни звучало — человек должен быть хороший.
— Пустяковая… — изменившимся голосом повторил капитан и очень странно на меня посмотрел. — Я давно использовал все свои четыре попытки обрести Дар, Андрей Михайлович. И одну с сильной Одаренной тварью в рейде, из которого не вернулись двое хороших парней. Я уже смирился с судьбой, а тут вы и… пустяковая. Прошу вас — не говорите никогда столь страшных слов. Это ранит.
— Я не хотел вас ни оскорбить, ни обидеть, Сергей Леонидович. Прошу простить за бестактность. Приму ваши слова в качестве совета.
— Да нечего прощать. — поморщившись, отмахнулся капитан. — Ладно. Меня ждут дела, а вас ваша группа. Надеюсь, еще увидимся, сударь. Рад был с вами познакомиться.
— Взаимно, сударь.
Мы раскланялись и разошлись каждый по своим делам. Вокзал бурлил, голосил и стучал тяжелыми ботинками по асфальту перрона. Суета сует, которой нет дела до радости встреч и горести разлук, ведь все это происходит ежедневно на протяжении десятилетий. Ничего нового в том, что двое из старой крови попрощались и разошлись. Ничего нового в том, что оба — Одаренные.
* * *
Сам Иркутск мне не очень понравился. Как Красноярск, только даже в центре города все похоже на окраины нашего Центрального района. Низенький, обшарпанный городок, который известен на всю страну изменными водными тварями Байкала благодаря Туману на острове Огой. Наверняка город живет не только за счет добычи дорогущей рыбки, но выглядит так себе. Как будто он остановился в развитии на пороге двухтысячных.
Не мне привередничать, выбравшемуся недавно из городских трущоб. Зато мне и другая сторона жизни знакома — та, где трущобы по другую сторону стекла элитного автомобиля. Та где всегда тепло, сытно и очень дорого.
Гостиница, забронированная Ефимовым, не относилась ни к одной из этих категорий. Самая обычная и ничем не примечательная, каких полно по всей стране. Из тех, что вроде с недавним ремонтом, но выглядят дешево во всех отношениях — просвечивающие занавески, мебель с острыми углами, отслаивающиеся обои. Потому есть сомнения по поводу «тепло и сытно», но сейчас лето на дворе и это хорошо. Не замерзнем, а еду найдем.
Хотя одно преимущество в гостинице имелось и не зря я ежедневно накачивал Удачей нашего не определившегося товарища. Ух-Вектор давно ждет своей очереди на Прорыв, так почему бы этому событию не состояться в Иркутске?
— И все же, Николай Егорович, я очень занята. — холодно ответила ничем не примечательная барышня лет тридцати. — Если вам требуется ознакомительная лекция о гостиничном хозяйстве, то направьте официальный запрос и я попытаюсь встроить нашу встречу в график.
— Людмила Викторовна, но мы…
— Прошу покинуть мой кабинет и если нет жалоб, то больше не беспокойте меня.
Она вернулась к бумагам, давая понять, что нежелательная аудиенция окончена. Пришлось откланяться и удалиться.
— Ну вот, а ты говоришь «баба». — я похлопал Уха по плечу. — Стерва прописная! Такую грохнуть и мир станет лучше.
— Все равно как-то это неправильно. — прогудел парень.
— Я хочу! — горячо выдохнула Хрума. — Если Ух не будет, то чур я за него.
— А чего это ты-то? — тут же нахмурилась Варька. — По старшинству идем и кривая тогда моей будет.
— Я не отказывался. — по обыкновению набычился Ух. — Просто сказал, что мне бабу мочить не по нраву.
— Просто наш Вектор та-а-акой ка-апризуля. — не удержалась от подколки Жука и гостиничный вестибюль заполнился детским смехом.
— Ладно, обдумаем все позже — у нас еще полтора дня в запасе, а теперь пора за документами.
Все верно — сначала дело, а потом уже дело. Странно, конечно, но только тем и живем. Несем добро в массы, так сказать, а то, что при этом гибнут психи — абсолютно нормально и справедливо на мой совершенно непредвзятый взгляд. Напрягает только то, что многовато кривых среди нормальных горожан скрывается. Значит, где-то что-то работает не так.
Немного покатавшись на скрипучих автобусах, добрались, наконец, до местной администрации. Настоящий памятник архитектуры из разряда дорого-богато. Сказывается купеческое прошлое города, высмеиваемое злыми языками.
И поделом!