Страница 45 из 99
Щека Ефимова дернулась, но и только. Бывалый оперативник умел держать лицо и делал это виртуозно. Однако я прекрасно понимал, какое впечатление производит Масяня и примерно представлял, что он чувствовал. Красавица умела подать себя не только внешностью, но и умом. И она прекрасно это осознавала.
Не зря я ей «подарил» этого кривого — мы бы его просто не выкурили из воинской части. А Центровая не только выяснила, кто он такой и чем дышит, но составила целый план по умерщвлению психа, который сейчас и излагала.
— Слишком сложно! — вынес вердикт Ефимов. — Вы решили задействовать слишком большое количество людей и даже не зная вводных, они сумеют определить конечный результат операции. Кто-то обязательно проболтается. Не сейчас, так через пять лет. Действовать нужно исключительно силами Новой зари и упростить процедуру захвата цели. Кроме того, я не понимаю вашего желания провести операцию на территории именно Центрального района — Железнодорожный подошел бы куда лучше. Однако повторная смена места жительства приманки будет выглядеть подозрительно. Мне нужно осмотреть местность, но если вы готовы выслушать предложения, то…
Пока Ефимов короткими рубленными фразами корректировал план Масяни, я не вмешивался. Разберутся.
У нас на сегодня своя игра запланирована, а она повеселее будет. Жду не дождусь!
— Благодарю за аудиенцию, Николай Егорович. — Масяня поднялась с кресла и улыбнулась. — Очень приятно видеть, что ваша идея с интернатом действительно приносит свои плоды, Андрей Михайлович. Я оповещу вас о начале операции, а теперь прошу меня извинить, судари — дела.
Центровая покинула кабинет, а я с усмешкой взглянул на директора.
— Что же, граф, признаю — вы правы. — Ефимов усмехнулся в ответ. — Хороша!
День пошел своим чередом, а вечер своим, эта ночь отличалась от остальных.
Предрассветные часы отличаются своей тишиной. Не горят светом окна, не мелькают лица спешащих по своим делам пешеходов и не гудят клаксоны машин. Город либо еще спит, либо уже спит, а редкие бредущие фигуры только подчеркивают особый покой сонного царства мегаполиса и растворяются на пустых улицах. Вскоре город накроет волна звона будильников и он недовольно зевнет, готовясь к пробуждению. Потом перевернется на спину, потянется и наполнит улицы мельтешением.
Вскоре. А сейчас…
— Плакса, готов? — прошептал Казах.
Молча кивнул ему и мы разбежались к подъездам.
Воздаяние! Наказание! Месть!
Не все «соседи» смирились с восстановлением нашего дома. Кого-то отвадили совсем недоброжелательные строители, а для кого-то недоброжелательность явилась триггером. Да, мусор в наш двор теперь летел нечасто, но каждое утро, когда люди спешат на работу, он летел стабильно и иногда будил звоном бьющихся бутылок. Вычислить зловредных нарушителей спокойствия труда не составило. Вот только договориться не получилось.
Смеялись в лицо не только детям, но и суровому Егорычу. Глупость, но это только на первый взгляд, а на второй — полнейший идиотизм!
Какая-то безумная бабка объявила стройке личную вендетту. И ведь не только она пакостничает, но и соседей подбила на это. В итоге небольшой двухэтажный домик на четыре квартиры стал врагом возрождающегося детского дома по соседству. Взрослых людей с их выводками и друзьями! Я ожидал всякого, но не такого.
И ведь кому пакостят? Детям! Что у них в башке за форшмак⁈ Так-то ребенка обидеть несложно. Если бы не одно большое и жирное «НО». Не тех они детей обидеть решили.
Я закинул пакеты за спину, быстро открыл дверь и юркнул в подъезд. Выругался про себя, ведь очень не хотелось здесь находиться, но Ух в кровавые дела вписываться отказался наотрез. Чувствительный он больно, видите ли.
Взлетел на второй этаж и недобро посмотрел на обитую деревянной рейкой дверь. В холодном свете луны, сочившемся из подъездного окошка, блеснула острейшая сталь выкидухи.
Неприятно, конечно, но дело делать надо. Тем более Егорыч лично внес правки в операцию и согласовал ее.
Глубоко вдохнул, выдохнул, а затем набрал полную грудь воздуха. Чиркнул ножом по туго завязанному пакету и тряхнул его пару раз. Содержимое вывалилось с противным хлюпом прямо перед дверью, а на глазах сама собой выступила влага. Резко метнулся вниз и повторил процедуру, а затем выскочил наружу. Уже здесь позволил себе выдохнуть и махнул рукой.
Операция вступила во вторую фазу.
Два дня тухли рыбьи потроха вперемешку с куриными, а также костями, шкурой и прочими остатками. Никаких лишних продуктов! Ефимов очень серьезно подошел к комплектации каждого из пакетов, прежде чем выставить их на солнцепек.
Зверь, а не мужик! И не удивительно, что Ух не захотел притрагиваться токсичному гостинцу.
Впрочем, ему тоже досталась работенка. Парень пилил вишневые деревья, стараясь делать это максимально тихо. Девчачья банда в это время планомерно уничтожала цветы на клумбах, а я ринулся с кистью и банкой краски к бежевому фасаду. Успеть бы, пока не перешли к третьей фазе, ведь хочется все сделать красиво. Хотя сойдет и просто пожирнее.
«ЛОЯЛИСТЫ!» — уродливая надпись еще только на букве «С», а из подъезда донесся стук молотка.
Третья фаза!
Стая моментально побросала свои дела и взялась за мешки. На клумбы и дорожки со звоном посыпались битые бутылки. Последний штришок, так сказать.
Ох и охренеет народ, когда проснется и это без учета трупа кошки, прибитой к двери бабки. Ффу! Не знаю, где Казах ее нашел, но этой дряни не меньше месяца.
— Кто там⁈ Щаз ружье достану! — проревел чей-то бас и в окне на втором этаже включился свет.
Я быстренько дописал букву «Ы» и упорхнул во тьму вслед за выскочившим из подъезда Казахом.
План — есть план, а так жаль — не успел дописать восклицательный знак.