Страница 58 из 70
— Если я останусь, то вряд ли смогу держать себя в руках. Не после той ночи, — Он сжал мои ягодицы.
— Я тебе сейчас, наверное, открою целую вселенную. Адепты, чтобы о них никто не узнал, используют пологи тишины и невидимости.
Я обняла его за шею, заглядывая в глаза. Он собирался сказать что-то еще, но плюнул на это и накрыл мои губы своими. К сожалению, нас прервали, потому что мокрый возмущенный Чокко вылетел из ванной и, ругаясь на нас, полетел к окну, которое было открыто и скрылся из виду.
— Теперь мы точно одни, — я прикусила губу.
Глаза Малакая вспыхнули магией, и когда комнату накрыли два сильных полога, у меня по коже побежали мурашки. Малакай сразу же подхватил меня на руки, и я овила ногами его талию, обняв за шею, и поцеловав. Его язык толкнулся в мой рот.
Сделав несколько шагов вперед, Малакай посадил меня на стол, из-за чего с него что-то упало, встал между моих ног и продолжил жадно целовать, воруя у меня кислород и мысли.
От одежды мы избавились быстро, потому что оба были слишком нетерпеливы, полны страсти и потребности друг в друге. С тех пор, как оба узнали о чувствах и их взаимности, больше не могли лгать друг другу и попусту тратить время.
Каждую ночь я хотела видеть его в своей постели, или быть в его кровати.
Каждый день я хотела чувствовать на губах его вкус.
Каждое утро я желала просыпаться рядом с ним и ощущать твердость его горячего тела позади меня или подо мной.
Каждый вечер я хотела проводить в его компании, узнавать его лучше, делиться чем-то о себе.
И каждую ночь я желала засыпать в его руках. Лишенная сил, довольная, до невозможности счастливая.
Малакай подхватил меня на руки и в несколько шагов преодолел расстояние до кровати. Мягко опустив меня на простыни, он на мгновение замер, глядя сверху вниз — его глаза потемнели, дыхание стало прерывистым. Он смотрел жадно — так, что моя кожа покрылась мурашками.
Раньше я мечтала увидеть в его взгляде что-то другое вместо холода, и теперь поняла, что. Вот это — жар, страсть.
Малакай очень хорошо умел скрывать свои истинные чувства. Я бы такое не смогла спрятать.
Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.
Он опустился на колени и руками уверенно раздвинул мои ноги. От этого откровенного, властного жеста по телу пробежала дрожь. Его ладони скользнули по моим бёдрам, и на коже остались огненные дорожки, покалывая ее.
Губы Малакая коснулись внутренней стороны бедра — сначала легко, почти целомудренно, но с каждым мгновением, чем ближе он был к моему центру, тем прикосновения становились настойчивее.
Я издала стон, когда его губы накрыли самое чувствительное место, и язык закружился на нем, заставляя меня выгнуться и вцепиться пальцами в простыни.
Его руки уверенно удерживали меня на месте, не давая отстраниться — не то чтобы я хотела. Каждое движение его языка, каждое прикосновение губ отзывалось волной жара, растекающейся по всему телу. Я задыхалась, выгибалась навстречу, пытаясь приблизиться ещё, ощутить его ещё острее, ещё глубже.
Он знал, как заставить меня потерять голову, как довести меня до грани. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям.
Когда напряжение достигло пика, я не смогла сдержать стон — он вырвался сам собой, хриплый, прерывистый, полный наслаждения. Тело содрогнулось, мышцы расслабились, и я обмякла, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя.
Малакай медленно поднялся. Его глаза по‑прежнему горели тёмным огнём желания. Он склонился надо мной, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Его губы коснулись моего живота, оставив влажный след, затем поднялись выше — к груди, где он задержался на мгновение, дразняще лаская языком затвердевшие соски.
Я выгнулась навстречу, задыхаясь от нахлынувших ощущений. Пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе, требуя большего. Он усмехнулся — тихо, хрипло, — и этот звук отозвался дрожью во всём теле.
Его руки скользили по моему телу: по бёдрам, по талии, по бокам — везде, где только могли дотянуться. Каждое прикосновение обжигало, оставляло за собой след из мурашек и желания. Я чувствовала, как напряжены его мышцы под кожей, как учащённо бьётся его сердце — так же быстро, как моё.
Он приподнялся на руках, нависая надо мной, и на мгновение замер, глядя прямо в глаза. В его взгляде читалась смесь страсти и нежности.
Малакай снова накрыл мои губы своими. Поцелуй вышел жадным, почти отчаянным — он будто пытался впитать меня целиком, запомнить каждую секунду, каждое ощущение. Его язык переплетался с моим, а руки тем временем скользили вдоль моего тела, изучая, запоминая, дразня.
Я обхватила его ногами за талию, прижимая к себе как можно ближе. Ощущение его твёрдого тела на мне, его кожи на моей — всё это сводило с ума. Я провела ногтями вдоль его спины, оставляя лёгкие царапины, и услышала, как он резко втянул воздух, а затем глухо застонал мне в губы.
Малакай оторвался от моих губ, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль шеи, прикусить мочку уха, шепнуть:
— Я хочу тебя. Проклятье, Мэвис. Что ты со мной творишь?
Его рука скользнула между нами, и я прикусила губу, почувствовав, как его пальцы коснулись моего самого чувствительного места.
Он начал ласкать меня, медленно, мучительно, то почти отстраняясь, то снова надавливая сильнее. Я задыхалась, выгибалась, пыталась поймать ритм, но он не давал мне этого сделать — держал под контролем, управлял каждым моим вздохом, каждым стоном.
— Кай… — простонала я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.
Перестав со мной играть, он, наконец, наполнил меня собой. Осторожно, медленно, сладко-мучительно. Было еще немного больно, но удовольствие накрыло с головой почти сразу.
Мир взорвался вспышками ощущений.
Я впилась ногтями в его плечи, запрокинула голову, чувствуя, как каждая клеточка моего тела откликается на его толчки. Он двигался размеренно, уверенно, но с каждым мгновением темп ускорялся, становился всё более неистовым.
Его губы снова нашли мои, заглушая стоны. Я отвечала с той же страстью, обвивала его ногами, прижимала к себе, встречая движения его бедер своими насколько могла. Наши тела слились в едином ритме, дыхание смешалось, а магия — моя и его — переплеталась в воздухе вокруг, создавая ауру почти осязаемого жара.