Страница 38 из 72
– Раминой мать займется, – махнул рукой Хабибулай и даже не посмотрел, куда пошла его жена, я же проводил ее взглядом. И только теперь заметил, что младшая сестра Диляры сидит на земле, уткнувшись в ладони лицом. Тело содрогалось. Она тихо плакала, кутаясь в порванную нарядную одежду.
Картинка сложилась в голове. Всё стало наконец ясно.
Муслим напал на Рамину, Амир оказался рядом и защитил ее. Видимо, они подрались. Я не верю, что брат убил Муслима намеренно. Нет…
– Как он умер? – сглатывая волнение, спросил.
– Камень. Он ударился затылком о камень, – проговорил Хабибулай.
Амир кивнул, обходя меня и становясь рядом. Я видел, как ему трудно, но он всё же взял себя в руки и готов был принять ответственность. Вот только во мне вспыхнул протест. Не позволю я брату пострадать! Он не должен сесть в тюрьму и гнить там заживо до скончания века за гниду, посмевшую напасть на собственную племянницу! Он же не человек даже, а падаль!
Почему мой брат должен отвечать? Сознание цеплялось за слова Хабибулая о том, что он не хочет дать правде всплыть наружу.
Может, у него есть план, как спасти Рамину и Амира?
– Так о какой версии речь, Хабибулай? – сузив глаза, вгляделся в лицо старшему мужчине. – Если он ударился о камень, это несчастный случай. Твоя дочь подтвердит это?
– Если моя дочь скажет правду, что мой собственный брат домогался до нее, я лично придушу ее! – сжав зубы, прохрипел он, а я отпрянул.
– Ты что такое говоришь? Что ты задумал, Хабибулай?!
– Я не позволю никому трепаться о чести моей дочери, испортить ее будущее, а кем ты будешь, Карим, если позволишь полоскать имя своего брата? Простишь ли ты себя, если он сядет ни за что и лучшие годы проведет за решеткой? Хочешь, чтобы Муслим за собой еще двоих потащил? Чтобы их жизни были загублены? Подумай о наших семьях! Бислан, скажи же ему! Пострадает наша репутация! Как ты будешь строить бизнес и смотреть людям в глаза, если все будут знать, что твой брат – убийца? Мне не нужна дочь – распутница, а именно так и скажут! Никто не поверит, что она не виновата! Что мне прикажешь делать с честью Рамины? А Диляра? Она тоже пострадает ни за что!
Меня мало волновала честь его младшей дочери и что про нее скажут, да и насчет Диляры я не беспокоился, но, когда дело касалось моего брата, я готов был отдать собственную жизнь.
Сколько раз я его спасал. Сколько раз он был на волосок от гибели.
Сколько мы вложили в его будущее, сколько надежд лелеяли.
Неужели это всё зря?
Неужели у него нет будущего и его счастливая, свободная жизнь закончится на этом берегу? Оборвется по вине похотливого шакала?!
Я еще толком не понимал, к чему меня и отца склоняет Хабибулай, но он не казался тем, кто собирается бежать и звонить в полицию, чтобы сообщить об убийстве своего брата.
– Я слушаю тебя, – коротко дал ему возможность говорить.
– Никто не видел, как Амир боролся с Муслимом. Рамина будет молчать. Я позабочусь об этом. На берегу темно и скользко, могло случиться что угодно. Мы договоримся. Я не буду заявлять на Амира. Мы все забудем об этом. Это будет и правда несчастный случай, в котором виноват только сам Муслим. Перебрал с алкоголем, поскользнулся, упал. Нелепая случайность. Несчастный случай. Это лучше, чем правда. Всё лучше, чем правда.
Его размеренный голос звучал убедительно и проникал по кожу. Убедительные доводы. И заманчивая правда. Искушение согласиться было велико, но сомнения глодали изнутри. А что, если кто-то проколется? А что, если правда выплывет наружу?
Мне надо подумать. Хабибулай требует от меня скорого согласия, а мне нужно понять последствия! Мы переглянулись с отцом, он сурово смотрел в сторону младшего сына.
Осуждает?
Но нет времени просчитывать варианты! На кону свобода брата. Амир не должен пострадать, я поклялся его защищать, и сейчас не могу оставить в беде.
– Хабибулай прав, – наконец подал голос отец. Он всё это время, казалось, о чем-то усиленно думал, затем переглянулся со своим другом и кивнул ему.
Что будет, если я начну спорить? Что будет, если мы вызовем полицию?
Получится ли подтвердить несчастный случай или брата тут же уведут в наручниках?
– Карим, отец… – позвал нас брат, и я резко повернулся к нему всем корпусом. – Не слушай его. Я готов понести ответственность.
– Какая ответственность?! Это был несчастный случай. Или я что-то не так понял?
– Я не хотел его убивать… Но я убил… Я плохо соображал, что делаю, там было темно, но я не хотел его смерти…
– Карим, – мрачно позвал меня Хабибулай, – нам надо возвращаться к гостям, пока о нас не забеспокоились. И так на празднике нет именинника… Лучше всё обговорить прямо здесь и сейчас.
– Амир не сядет в тюрьму, – категоричным тоном произнес я. Ни в коем случае я не мог допустить, чтобы несчастный случай испортил жизнь моему брату.
– Мы уже всё придумали, Карим, – отозвался отец и кивнул на Хабибулая. – Никто не узнает о случившемся.
– Да, – подтвердил Хабибулай. – Мы скроем убийство, никому не скажем о Рамине, но как мы можем доверять друг другу, Карим?
Одно то, что они обращались ко мне, должно было меня насторожить. О чем это они договорились?
– Чтобы мы могли быть уверены, что никто из нас не проболтается и не подставит друг друга, нам нужно породниться. Родня ведь никогда не предаст, верно?
Судя по его глазам, ему нравилось происходящее. Брата он особо не любил, а вот выдать дочь за одного из Мансуровых давно хотел.
– Рамина не слишком молода, чтобы выходить замуж за Амира? – с сомнением спросил я. Впрочем, Амир и сам не готов к браку.
– Амир – второй сын. Я бы хотел выдать свою дочь за старшего. Я даю немаленький калым за свою дочь, так что хочу видеть ее женой наследника Мансуровых. Таково мое условие.
– Слишком много просишь, Хабибулай, – процедил я. – Рамина для Амира-то слишком молодая, а я и вовсе слишком стар для нее. Тем более что я уже женат и не желаю брать вторую жену.
– Мы не русские. Да и кто говорит о Рамине. Мы всегда хотели, чтобы твоей женой стала Диляра. Пусть второй, но мы и на это согласны.
– Не нужно соглашаться, Карим. Это убийство по неосторожности. Дадут условку, ничего страшного, – шепнул мне Амир. – К тому же я защищал честь Рамины, этот Муслим – потенциальный насильник.
– И вот что я хотел еще сказать, – добавил вдруг Хабибулай. – Даже если будет полицейское расследование, Рамина будет всё отрицать. Родной дядя не мог к ней приставать. В нашей приличной семье такое просто невозможно.