Страница 37 из 72
Я ожидал, что она начнет кидать намеки про вторую жену, но этого не произошло. Видимо, я зря заподозрил ее в том, что она до сих пор имеет на меня виды.
Наш разговор сошел на нет, и когда я уже решил отправиться домой, так и не встретив отчего-то именинника, наткнулся на брата, который быстрым темпом шел со стороны речки.
– Карим, – прошептал мое имя Амир, когда мы столкнулись друг с другом.
Весь он был какой-то бледный, осунулся, в глазах шок и паника, а когда я опустил глаза, увидел, что его руки были в крови.
– Что случилось, Амир?
Голос у меня был напряжен, а интуиция вопила, что произошло нечто ужасное.
– Кажется, я убил его.
– Брат, кого ты убил? Успокойся, приди в себя, – я схватил его за запястье и перевернул ладонь тыльной стороной, ища порезы или раны.
Не нашел. Брат был невредим.
От сердца отлегло, но ненадолго. Ситуацию не спасало.
– Я случайно, – бормотал Амир, глаза бегали туда-сюда, его трясло, он постоянно оглядывался, пугая меня, – я даже не понял… Я не хотел убивать!
Он в отчаянии и мольбе посмотрел на меня, чуть не падая на землю. Ноги подогнулись, но я не давал ему упасть, держал его. И у самого руки в крови запачкались, а я всё не понимал, чья она.
– Так, Амир! Кого ты убил? Откуда ты идешь? Отвечай! – прикрикнул на него и ударил по щеке. Слегка, чтобы очнулся и перестал бормотать бессвязную чушь.
Брат вздрогнул и хотя бы сфокусировал на мне взгляд. Выпрямился. Губы зашевелились. Он старался сформировать предложения, но пока не получалось.
– Он головой ударился…
До меня не доходило, что он кого-то убил. Это какая-то ошибка. Не может мой брат никого убить. Это невозможно. На Амира это не похоже. Он не мог. Если и так, это случайность.
– Кто, Амир? Кто? Где ты был?
Я наклонился, взял его за шею сзади и приблизил свое лицо к его. Глаза в глаза.
Проговорил четко, чтобы брат понял каждое слово:
– Дыши. Я тут. Я с тобой. Вдох-выдох.
Дыхание брата пришло в норму. Так-то лучше. Теперь я надеялся услышать связный ответ. Амир набрал в грудь воздуха и начал говорить:
– Муслим… Мы гуляли сначала, с Раминой гуляли, я пошел к гостям, а она осталась подышать воздухом на берегу… А потом я услышал крики. Он на нее напал.
– Рамина? – я удивился и отпрянул. – Муслим напал на племянницу? Посчитал, что неподобающе вела себя с тобой?
Для наших мужчин честь девушки была прежде всего, так что если сестра Диляры запятнала чем-то себя, то вполне закономерно, что дядя мог взяться за воспитание и делать это чересчур сурово.
– Нет, – Амир, плотно сжав губы, мотнул головой, – она ничего не натворила…
– Не хочешь же ты сказать, что Муслим?
Договаривать не стал. По телу пробежала гадкая оторопь. Я, конечно, знал, что мир грязен и жесток и бывают мужчины, которым чужды все законы морали, но знать – одно, а понимать, что такой человек живет рядом, совсем другое.
– Амир, что сделал Муслим? Что этот скот сделал с Раминой?
– Ничего, я вовремя оказался рядом, я не дал ему закончить начатое, а потом…
– Пошли, – решился я.
Хочу всё увидеть своими глазами. Надо разобраться. Вряд ли брат врет, но он мог что-то напутать в темноте. Муслим должен быть жив, иначе я не представляю последствий!
Едва мы дошли до пологого берега, откуда пахнуло прохладой и свежестью от реки, как нам навстречу выбежали родители Диляры. Мать заламывала руки и беззвучно открывала рот, а Хабибулай был сосредоточен и бледен. В полумраке его лицо будто светилось. Рядом с ними бежали и наши родители. Мы шестеро остановились друг против друга.
Где-то вдалеке, у шатров, катился к закату праздник, но всё же раздавались смешки, голоса и музыка. Мы прошли дальше по берегу, который резко уходил вниз.
Практически в обрыв.
Пришло отчетливое понимание, что всё это сейчас происходит наяву.
По взгляду Хабибулая я понял, что дело серьезное. Пока я допытывал Амира, Рамина, видимо, успела добежать до отца, а там за Асхатовыми последовали и отец с матерью. И судя по их взглядам, дело плохо. Очень-очень плохо.
Я сделал шаг вперед, отодвигая брата за свою спину, хотел защитить и взять на себя удар.
– Где он? Что с ним? – спросил у Асхатова.
– Карим, тихо, – шикнул Хабибулай на меня, – не поднимай шум.
– Не поднимать шум?
– Нам надо обговорить общую версию.
– О чем ты? Какая версия? – выплюнул я, слабо понимая, о чем он толкует. Стал напирать на него, чтобы пустил меня к реке. Включил фонарик на телефоне, сгусток света запрыгал по краю берега, уходящему в полный мрак.
Что там разглядеть можно?!
– Где Муслим?
– Он упал с обрыва в воду, его унесло течение, – дал ответ Хабибулай.
Это ударом под дых отбросило меня физически назад, а морально просто уничтожило.
Неужели Муслим и правда мертв? Вряд ли выжил раненый в воде.
Погиб от руки моего брата. Раз отец здесь и молчит, значит, всё так и есть.
Амир тяжело дышал в затылок, на меня напало оцепенение, мать Диляры кусала кулак и завывала, а Хабибулай хрипящим голосом говорил:
– Нельзя, чтобы кто-то узнал, нельзя. Эта грязь нас не запятнает.
– О чем узнал? – взревел я. – Мне кто-то объяснит, что происходит?! Вы были тут? Что вы видели?
– Не кричи, Карим, – осек меня Хабибулай, смотря прямо в глаза, – не кричи и слушай.
– И правда, – вмешался отец, – послушай его. Дай сказать.
Отец Рамины продолжил, получив одобрение старого друга:
– Я не хочу губить Амира, вы знаете, он мне как сын, на моих глазах вырос, мать потерял, у него будущее большое, зачем из-за одной ошибки жизнь рушить?
– Моя дочь… – выла Наиля, сотрясаясь от тихих рыданий. – Моя Рамина, моя девочка, никто ее теперь не возьмет замуж…Такой позор, такой позор…
– Молчи, женщина! Иди к ней, разберись там, не путайся под ногами. Если бы ты хорошо смотрела за дочерьми, ничего бы этого не случилось, – свирепо взглянул он на нее и, схватив за плечо, развернул к себе спиной. – Иди! Шайтан тебя забери! Глупая ослица! Ты во всем виновата! Знала ведь про Муслима и допустила, чтобы он подобрался… Пошла!
– Ай! – заплакала Наиля и поспешила в сторону от нас. За ней увязалась моя мать, утешая свою подругу.
– Что с Раминой? – в нетерпении потребовал я ответа.
Злость брала за горло и душила. Мне так никто ничего толком и не объяснил.