Страница 34 из 72
– Не бесполезно, – мама потянулась ко мне и убрала руки от лица, – давай поговорим. Я не злюсь на тебя, не обижаюсь, Рори – тоже. Папа… Ну, ты сама знаешь про папу.
– Он теперь вдоволь воспользуется тем, что я пришла с протянутой рукой, – слабо усмехнулась я, совсем не чувствуя юмора ситуации. Наоборот, слова горчили. – А я и слова против не смогу сказать. Кроме вас у меня никого нет.
– Ну-ну, милая, отец всё делает для нашего блага. Не заставит делать ничего, что заставит тебя страдать.
– Мам, он сказал Кариму, что я выхожу замуж за Полянского. У меня ощущение, что я подставила Руслана. Знаешь, он признался мне, что хочет настоящей любви, отдачи от той, на ком женится. А что я могу ему дать? Я просто пустая оболочка, которая еще долго будет приходить в себя. Зачем ему такое счастье?
– Ну, это не тебе решать, милая, – сказала мама, аккуратно отпивая из кружки, и пояснила, видя, что я не поняла ее фразу: – Руслан сам скажет, готов ли он жениться на тебе. Или ты думаешь, что папа и Полянского заставит на тебе жениться?
– Он не заставляет меня, – возразила я, – я просто выполню его условие. Папа обещал мне защиту от Карима, а я ответ делаю, как он велит.
– Так он сказал, что ты должна это сделать? Даже не спросил у Руслана, что он думает?
– Нет, он просто сказал в лицо Кариму, что я выхожу замуж, а я подтвердила… Мы поговорим с Русланом, я узнаю, что он хочет, и мы разберемся. А вот папа… Главное, что он потребовал, так это чтобы я ни за что и никогда, ни при каких обстоятельствах не возвращалась к Кариму. Будто к этому может прийти! – фыркнула я.
– Ты уверена, милая? Были времена, когда ты всё отдала ради того, чтобы быть с ним. Что поменялось сейчас?
– Я была молодая и глупая, – признала я, – дала слишком много власти Мансурову. Он подумал, что мне никто не нужен кроме него. Никто и ничто. Сама не поняла, как показала ему, что меня можно топтать. Что можно взять и без моего согласия привести чужую женщину в дом. Но я хотела уважать традиции чужого народа, мама, ведь меня не заставляли принимать веру, блюсти традиции, носить платок, молиться… Мне всего хватало, я не чувствовала себя несвободной. Ничего такого не было. Ничего из того, чем пугал папа, кроме событий последних дней… Понимаешь? Я считала, что брак – это компромисс. Чем-то нужно поступиться. Я не считаю, что меня держали как рабыню.
– А разве я про это сказала? Кто называл тебя рабыней? Ты должна это всё отцу говорить, это же он тебя пугал тем, что окажешься в Средневековье и в гареме.
– М-да, и оказался прав, – поникла я, – я просто хочу, чтобы хоть кто-то знал правду. Ты выслушаешь, а вот папа не станет. Мы были счастливы с Каримом, мам, очень счастливы, я не страдала и не мучилась. Карим давал мне всё, что мне было нужно. По крайней мере на тот момент. Правда, теперь мне кажется, что я жила в иллюзии. В коконе. Мы в нем спрятались от всего мира и притворились, что его не существует. А это не так. Проснуться оказалось очень болезненно…
– Ты всё правильно сделала, моя девочка, – уверенно сказала мама, отвечая на мой первый вопрос, – ты бы не смирилась со второй женой. Так ведь?
– Никогда! Да кто бы с таким смирился? Это как надо себя не уважать?
– Вот именно. Поэтому ты всё сделала правильно. На этом и стой. Найди точку опоры на сегодня – и от нее и отталкивайся. Живи одним этим днем. Не вспоминай о прошлом и не смотри далеко в будущее. Но учись на своих ошибках. Принимай верные решения и не спеши.
– Уйти от Карима – это самое верное, что я сделала. Я не приняла бы вторую жену, даже если бы он сказал мне, что от этого зависит его жизнь! Но я не думаю, что всё так серьезно, – горько усмехнулась я, – он просто прикрыл свою неверность. Я ему, наверное, надоела… Наверное, он всегда хотел жениться на этой Диляре и приумножить через этот брак капитал.
– Тебя это мучает, милая, понимаю, – пожалела меня мама, – я бы тоже на твоем месте хотела знать правду и докопаться на сути. Может быть, есть какая-то причина, почему любящий муж так поступил? Возможно, для их культуры это всё в норме… Это у них в крови. Они видят ситуацию иначе...
– Да плевать я хотела, как они ее видят! Сам Карим лично обещал мне, мама, обещал, что не будет никаких других жен! Мы же обговаривали с ним этот вопрос! Он знал, как я к этому отношусь. И он даже не попытался объясниться, только требует меня слушаться. Я, говорит, зол! Погуляла – и хватит!
Злость увеличивалась в геометрической прогрессии, как бы я ни старалась оставаться спокойной. Карим говорил со мной так, словно это я виновата, а не он.
– Я не знаю, что случилось с твоим мужем, милая. Но то, что он не объяснился с тобой, очень плохо. Когда начинаются секреты, кончается доверие.
– Мама, ты такая мудрая, – улыбнулась я сквозь силу, – теперь я понимаю, как ты прожила все эти годы с отцом и не свихнулась. Представляю, сколько ты всего выслушала за эти три года, пока я не жила с вами. Принимала на себя злобу, направленную на меня.
– Это неважно, – мама ответила слабой улыбкой, – я привыкла. Лев такой, какой он есть. Я ничего не хочу менять и не представляю другой жизни.
– Но он тебя подавляет, мама, не может не подавлять. Ты не хочешь свободы?
– Свободы? И что я там не видела? Куда я пойду? Меня всё устраивает. Милая, – вздохнула она и погладила меня по руке. – Со мной всё в порядке. Ты о себе думай. Надо что-то решать…
Мама пила чай и молчала, а я размышляла об абсурдности ситуации.
Вопреки воле отца я вышла за любимого.
А теперь по его воле выхожу замуж за нелюбимого.
И в обоих случаях я что-то теряла.
Выйдя замуж за Карима – потеряла поддержку семьи.
Если выйду за Руслана – семья будет рядом, но что останется мне?
Неужели я никогда не смогу стать счастливой – просто, без условий?
Сможем ли мы с Русланом стать счастливыми? Захочет ли он взять меня в жены?
Я не хочу замуж. Вообще. Моя душа плачет, страдает и умирает в агонии.
Я думать не могу о мужчинах! Мне никто не нужен! Я хочу быть одна…
Хочу быть только мамой, и ничего больше.
Снова вру! Я вру себе. Я знаю, чего я хочу.
Хочу, чтобы Карим снова пришел ко мне и объяснил свое поведение. Я хочу разобраться в том, что случилось. Хочу, чтобы на каждый свой вопрос я получила ответ. Хочу, чтобы он придал своим словам смысл. Чтобы я не мучилась в неведении. Почему он меня не защитил от нападок свекрови и Диляры?
Почему нарушил клятву? Почему стал таким холодным?
Он вообще планировал довольствоваться только мной или сразу задумал взять вторую или даже третью жену?