Страница 26 из 72
Глава 15
Полина
К отчему дому я подъехала на такси. Шины прошуршали по асфальтной дороге, что вела вверх по склону к трехэтажному отцовскому особняку из коричневого с желтым кирпича, от вида которого мое сердце дрогнуло, пропустило ритм и застучало от волнения. Чтобы успокоиться, стала методично выполнять базовые функции. Действовала как автомат. Расплатилась с таксистом, вынула сонную Ди из специального детского кресла, вышла из машины и опустила взгляд на сумку, которую расторопный водитель опустил на землю.
– До свидания, – распрощался он буднично и размеренным шагом пошел в машину.
А меня вдруг прострелило инстинктивным ощущением, что его надо остановить. Задержать. Даже телом потянулась к чужому человеку.
Пусть бы подождал немного. Отвезет меня отсюда. Вдруг отец выгонит меня, вообще на порог не пустит и не захочет разговаривать. Стало страшно, словно я маленькая девочка, которая боится злого папу, который накажет за проказу.
Он хоть и ответил на сообщение, пригласив на разговор, но уверенности в том, что мы придем к какому-то компромиссу, не было от слова совсем. Я ему столько наговорила при последней встрече…
Стыдно даже вспоминать было.
Назвала тираном, деспотом, обвинила в том, что он не дает нам жизни и третирует мать, сказала, что все его боятся, мечтают сбежать из-под его ига… Да много чего наговорила сгоряча в ответ на то, что он не принимал Карима и не одобрял наш брак.
Поставил ультиматум – или семья, или Карим.
А ведь папа был тогда прав. Я не понимала в целом, в какую семью вхожу.
Не понимала, что, когда выходишь замуж, ты выбираешь не только мужа, но и получаешь его семью в придачу. С их уставом, законами, правилами. Негласными зачастую. Людей другой веры, других традиций. Людей, которые недовольны выбором сына и считают своим долгом это без конца показывать.
Свекровь изрядно портила мне жизнь своими придирками. А свекор хоть и не показывал открыто неприязнь, но я ее чувствовала.
Вот если бы представить меня, Карима и Ди в отдельно существующей вселенной, где нет никого кроме нас, тогда это можно назвать счастьем. Я вспоминала нашу страсть, нашу любовь, заботу Карима обо мне, его сильные, нежные руки, властный взгляд, его низкий, грубоватый голос, от которого у меня по телу даже сейчас проносились токи.
Я вмиг испытала всё это, лишь подумав о нашем прошлом.
Но нельзя отсечь Карима от его семьи, от его поступков, от его предательства.
Не бывает ничего идеального и слишком простого, ты всегда вынужден бороться, что-то кому-то доказывать, стараться и преодолевать невозможное.
А для этого нужно быть сильной.
Собрав себя в кучу, подхватила сумку и прошла всего два шага, как меня встретил знакомый охранник отца Михаил. Огромный как медведь. Будто вырубленные топором, грубые черты лица. Сосредоточенный, внимательный взгляд. Черный костюм, говорящий о статусе.
– Здравствуйте, Полина Львовна, Лев Архипович уже вас ждет.
– Здравствуйте…
Передала сумку в руки охранника, и он тут же повернулся ко мне спиной, пошагав в сторону дома. Так официально всё, серьезно. Волнение усиливалось. Шла следом за массивной фигурой охранника и смотрела по сторонам.
На вид здесь ничего не изменилось. Родные стены манили как магнитом. Воспоминания детства и юности накатывали волнами. Вот на этих деревянных качелях мы качались с Рори, хохоча и смеясь, липкие от любимого фисташкового мороженого, счастливые, беззаботные. Чуть поодаль беседка, за ней – маленький мамин сад, теплица с различными диковинными растениями. Мы часто забредали туда с сестрой, дышали влажным воздухом, с восторгом рассматривали мясистые листья темно-зеленых фикусов, трогали иголки колючих кактусов, изучали яркие цветы разных сортов, вместе с мамой поливали ее “деток”, опрыскивали, рыхлили землю и смешивали удобрения.
На веранде, как и прежде, стоял столик, накрытый белой скатертью, на нем – неизменный букет цветов, подобранных по цвету друг к другу. Мама всегда следила за уютом, очень много занималась домом, семьей, всегда спокойная, тихая.
Запуганная папой.
Просто раньше я не понимала этого. Смотрела на всё глазами ребенка. Теперь я взрослая женщина, а прибежала к отцу как нерадивое дитя.
Примет ли он меня?
Открыла дом экономка Валентина Петровна, работавшая в доме с незапамятных времен. Практически наша няня, помощница мамы, без нее я дом не представляю. Полное лицо расплылось в улыбке. Она всегда тщательно следила за собой, чтобы соответствовать нашему дому, вот и сейчас стояла передо мной в черном аккуратном платье с белым воротничком, пропустила в дом, с умилением взглянула на ребенка.
– Господи, ты уже мама, Полиночка, а совсем не изменилась. Проходи, детка, – позвала меня.
В дом я вошла со сбитым дыханием, невольно прижала к себе Ди покрепче. В холле ничего не изменилось. Светлый, просторный. Прямо напротив входа лестница, ведущая на второй и третий этаж. Нам не разрешали кататься по отполированным до блеска перилам, а так хотелось. Почему-то всегда хотелось бунтовать.
Может быть, потому, что у нас дома всегда были слишком строгие правила?
– Лев Архипович уже ждет, – поторопил Михаил.
– А мама? Рори? – посмотрела я на экономку, на что она взмахнула руками.
– Потом, потом… Поговори сперва с отцом. Я малышку возьму?
– Конечно, она сонная немного, в дороге заснула.
– Я ее на веранду вынесу тогда, покачаю, вдруг снова заснет, – тихонько проговорила женщина и аккуратно выпростала у меня из рук завозившуюся доченьку.
– Тихо-тихо, сладкая, – успокоила я ее и сжала перед собой освободившиеся от ее веса руки. И смотрела, как экономка пошла на веранду, что-то приговаривая ребенку. Ей я доверяла как себе. Жаль, конечно, что мама и сестра не вышли меня встречать. Неужели папа им это запретил? Если так, то в этом доме ничего не поменялось. Он не смягчился, и этот разговор ничего хорошего не сулит. Начало не очень и приветствие так себе. Папа даже вот так показал мне мое место и снова утвердил свою власть.
Дыхание сперло. Не совершила ли я ошибку, придя сюда?
Но делать нечего, отправилась вслед за охранником по коридору, входя в папин кабинет. Он так же не изменился, как и весь дом. То же отделанное элитными породами дерева пространство с массой стеллажей, заполненных книгами, прочным столом, кожаным креслом и кучей статуэток.