Страница 21 из 77
Глава 5
Тавр рванул ко мне раньше, чем последнее слово успело осесть в воздухе. Его кулаки собрали ткань накидки на моей груди, дёрнули к себе, и двор перед глазами качнулся. Ноги держали плохо, а от рывка проколы на плече отозвались болью, что прошла до затылка и там разбилась на мелкие искры.
Бить в ответ не хотелось. Не потому, что боялся, тут дело было в другом. Тавр вцепился в меня не как враг, а как человек, у которого только что выбили пол из-под ног, и он хватается за первое, что попалось под руку.
— Ты врёшь… — шипел он мне в лицо.
— Мне не зачем это делать.
— Моя мать погибла на охоте. — Его пальцы сжались сильнее, костяшки побелели.
Я дышал коротко, сдерживаясь от того, чтобы его не оттолкнуть.
— Зачем? Почему? Для чего? — сыпал вопросами сын дружины.
— Я… не знаю. Твой брат просил это тебе передать. Остальное меня не касается.
Он замер. Хватка на моей груди не ослабла, но глаза у него забегали, будто он перебирал что-то внутри и никак не мог сложить обратно.
— Когда, — выговорил он глухо. — Когда ты это узнал?
Врать смысла не было.
— Не сегодня, — ответил я. — Тогда на задании с твоим братом в Нижнем Клине.
По его лицу прошла тень, он сложил в голове всё разом: как мы тренировались бок о бок, как он трепался про стражу и тёплое место, а я стоял рядом и молчал. Позволял ему мечтать вслух о тех, кто был связан с убийством его матери.
— Почему, — голос Тавра сорвался, и он мотнул головой. — Почему ты молчал⁈
Вот он, главный вопрос.
— Потому что знал, что ты бросишь всё, — ответил я тихо. — Побежишь искать виноватых… Совершишь какую-нибудь глупость. Это было перед прорывом на стадию. Я не хотел, чтобы ты провалился ещё раз.
— Это моя мать!
— Знаю.
— Не тебе было решать, кому и когда об этом знать!
Тут мне и правда нечего было ему возразить. Придержал чужую боль, отмерил её по своей мерке, прикинул, когда безопаснее, будто это мой камень, а не его. Промолчал, а в голове само собой всплыло другое: скажи я раньше, и Тавр, чего доброго, уже валялся бы под каким-нибудь мостом.
Он был прав, что решать не мне, а я… прав, что моё молчание держало его живым и позволило двигаться дальше. Был бы тут рядом его брат, я бы ему всё высказал. Их семья, дела, а виноватый теперь я.
Тавр тряхнул меня ещё раз, коротко и зло. Плечо провернуло болью, и я не удержал лица, дёрнулся.
— Отпусти его!
Варис возник сбоку и перехватил Тавра за запястье. Голос у него был не громкий, зато твёрдый, каким он редко говорил.
— Отвали, — рыкнул Тавр, не оборачиваясь.
— Он только что выполз из чёрной комнаты. — Варис надавил на его руку, разжимая пальцы по одному. — Ты вообще ослеп от своей ярости? Он… Рейланд не виноват…
— Пусть говорит! — заорал сын дружины.
— Он и говорит, а ты его трясёшь.
С другой стороны подступил Сарн. Ни одной привычной усмешки, губы сжаты в нитку. Ладонью он коротко и жёстко ударил Тавра по локтю снизу, заставляя разжать хват.
— Хочешь разобраться, разбирайся словами, — бросил он. — Не видишь, он на ногах-то еле стоит?
А потом сбоку скользнула ещё одна рука, Одр перехватил второе запястье Тавра, вывернул ровно настолько, чтобы пальцы сами раскрылись, и тут же отпустил, будто ничего и не было.
Качнуло, я рефлекторно нащупал спиной корыто с водой и упёрся в него.
— Тавр, хватит, — обронил Варис.
Сын дружины оглядел их всех, одного за другим, и на лице у него вспыхнула новая ярость, теперь уже на них.
— Ну конечно… — выдавил он. — Опять все за него?
— Мы не за него, — начал было Варис. — Ты сейчас не в себе, и…
— Да пошли вы! Все! — Он выставил ладонь, отгораживаясь. — Не подходите ко мне! Вы все… шалхи! Я один раз предупредил, ко мне даже не приближаться или… я за себя не ручаюсь.
Развернулся и ушёл обратно в нашу комнату. Ребята стояли и смотрели на меня.
— Нужно было… — покачал головой Варис. — Рассказать ему после экзамена.
— Согласен, — ответил я. — Такой план у меня и был.
Винил ли я себя? Нет. Это его семья и долг, который мне навязал его брат, потому что сами не смогли до него достучаться. Усталость и мутная голова после чёрной комнаты ослабили меня, а слова про продажу деревенских… вот я и не сдержался.
— Глупец, — фыркнул Сарн. — Ему помогают, а он ещё обвиняет… Слабак!
— Тише ты, — шикнул Варис.
— Не собираюсь. Нашёл кого винить.
— Не то место и не то время… — зевнул Одр. — И это перед экзаменом.
Ребята развернулись и пошли в комнату. Стоял и смотрел на вход. Внутри было… пусто, комната высосала слишком много. Я даже думать сейчас над этим не могу.
Когда я вернулся, заметил, что Тавр сгрёб свою лежанку, поволок в дальний угол, к самой стене. Швырнул одеяло, улёгся спиной ко всем. Тело осталось в комнате, а он сам куда-то делся.
Варис приподнялся было и шагнул следом, но Сарн придержал его за плечо и качнул головой. Тавр в таком состоянии на любое слово ответит кулаком. В комнате повисла тишина, какой не бывало даже в худшие ночи.
Одр глядел на меня. Я упал на подушку, плечо горело и пульсировало в такт стучащему сердцу. И словно этого было мало, порой наплывал тот самый шёпот. Закрыл глаза в ожидании, чтобы побыстрее пришёл сон и этот день наконец-то закончился. Темнота навалилась и утащила меня куда-то.
Я будто снова очутился в той самой чёрной комнате, хотя видел перед собой не всё, а лишь вырванные из неё куски и бесконечную тьму вокруг. Тяжесть, что давит отовсюду разом, и то жуткое чувство, когда прямо из головы кто-то безжалостно тянет мысли за тонкие нити. Да так, что с каждой из них безвозвратно уходит какая-то частица меня самого.
Первым заговорил Тавр. Голос долетел из ниоткуда, ровный и мёртвый.
— Ты решил за меня, — сказал он.
Потом тот же голос сломался и сделался чужим, ленивым, мягким.
— Кричи, — велела Сейна.
А следом он потёк дальше и обернулся голосом матери. Тем самым, что я держал тогда, как щит. Только слова полезли совсем не те:
— Ты всегда был пустым. Лучше бы тебя не было.
Внутри всё сжалось, и меня затрясло. Хотелось упасть на землю и слушать этот голос, верить ему, лишь бы он не замолкал. Но слова о том, что лучше бы меня на свете не было, заставили насторожиться.
Мать никогда так не говорила. Она могла отругать за оплошность, прогнать спать, могла отдать последний кусок еды, но подобных фраз от неё я не слышал ни разу. Это была подделка.