Страница 16 из 77
Глава 4
Дверь кабинета Ровэна закрылась за спиной, и в коридоре сделалось тихо. Только лампа где-то за поворотом потрескивала, да в дальнем углу вроде бы тянуло сквозняком, хотя окон рядом не было.
Одр стоял напротив. Я смотрел на него и видел странного парня себе на уме со своими тайнами и причудами. В голове не укладывалось, что я вместе с ним делил комнату, тренировался и сражался. А теперь выходит, что он ученик Ровэна, да ещё не абы какой, а личный…
Ноги были тяжёлые, будто чужие. Источник еле теплился на дне и то и дело дёргался, и его каждый такой рывок отдавался в проколах на плече, там, где Сейна поработала спицей. Голова соображала хуже обычного. После чёрной комнаты в ней остались провалы, короткие, как моргание: вот я смотрю на Одра, вот на пульсацию — не помню, смотрел ли, и из дальнего угла нет-нет да и мерещился шёпот, тот самый.
Хотелось лишь спать, лечь и не думать до утра ни о чём. Так было бы правильно. Но оставлять информацию, которую мне только что раскрыли, было нельзя. Ровэн и Одр молчали столько времени не просто так.
Я ждал, что он сейчас начнёт оправдываться или хоть что-то скажет, но нет. Это же Одр… Хорошо, помолчим ещё немного. Парень держался как обычно. Чуть опустил голову, расслабил плечи, глядел словно мимо, привычно растянув губы. Раньше я на эти движения и внимания бы не обратил. Одр как Одр, странный да тихий. А теперь каждое из них я разбирал заново. Раньше это был просто Одр. Теперь я не мог понять, где Одр, а где роль.
Ученик Ровэна…
И тут же полезли мысли, будто кто-то разом выложил их передо мной на стол. То, как мягко, слишком мягко он двигался, словно берёг каждый шаг. Рваный Шаг, который он показал нам первым и объяснил так, будто не осваивал технику, а вспоминал давно знакомое. То, как быстро он схватывал упражнения, которые остальные грызли. Как замечал то, что пропускали все. Как держался спокойнее любого новичка из руин, будто уже видел вещи пострашнее школьного двора. Как возникал рядом ровно тогда, когда нужно. Как не удивлялся тому, от чего у других отвисала челюсть.
Вот откуда всё это. Ровэн его этому научил.
Мы по-прежнему стояли и молчали, мне-то плевать, а вот Одр начал чуть глубже дышать и переступил. Тишина порой давит сильнее слов. Ну что ж, подожду, когда он сам начнёт говорить.
На пульсацию загадка, которую я крутил в голове с самого нашего знакомства, вдруг показалась разгаданной. Теперь всё сходится и встаёт по местам.
А потом сразу поперёк лёг вопрос, от которого сделалось неуютно. Если он ученик Ровэна, почему я ни разу не почуял в нём скрытой силы?
Помнил Одра ещё Зерном, я был вместе с ним, когда он провалился на первой пилюле прорыва. Даже сегодня я точно ощутил именно вторую ступень Ростка и артефакт это подтвердил. Ни разу за всё это время я не наткнулся в нём на спрятанный запас.
И тут развилка расходилась сразу на несколько троп.
Может, Одр и правда слаб по ступени, но выучен так, как обычному ученику не снилось. Или же его научили прятать настоящую силу, и я всё это время щупал только то, что мне позволяли. Может, Ровэн помогает ему скрываться, дал технику или артефакт, что обманывает чужое восприятие. А может, никакой скрытой мощи и нет, а есть годы правильной выучки?
Выбрать какую-то догадку не получалось. Понял только одно, тяжёлое и неприятное: связь с Ровэном объясняет его умения, но ровным счётом ничего не говорит о его настоящей силе. Загадка не решилась. Просто разделилась надвое, и вторая половина осталась висеть.
Следующий вопрос выкатился сам собой, стоило чуть подумать.
Как ученик заместителя главы вообще угодил в Листья? Воспитанник Ровэна мог бы попасть прямиком в Корни, ну или на худой конец в Стебли. Мог бы жить себе спокойно и не лезть в общую мясорубку, где новички калечат друг друга за вклады. Мог бы получать техники напрямую, а не выдирать их по капле на уроках Сервы. Не терпеть, как школа цедит сквозь зубы само слово «Листья», будто это не ученики, а мусор, который держат лишь из милости.
Почему он очутился в самом низу? Жил бок о бок с теми, кого школа списала со счетов ещё до первого занятия. Терпел, что он никто. Тренировался с обычными, ел то же, спал там же. Позволял всем вокруг, и мне в том числе, считать себя обычным придурковатым.
Я пытался понять, было ли это наказанием или попыткой его спрятать. Возможно, Ровэн так его проверял или просто не мог при всех признать своим. Если так, то Листья были единственным местом, где Одра можно было спрятать у всех на виду. Учитель не просто его туда отправил, он продержал его на самом дне несколько месяцев. Значит, вся эта жизнь без имени и статуса, постоянная опасность и унижения были для чего-то нужны. Ровэн ничего не делает просто так, и в том, что его ученик жил среди Листьев, был точный расчет.
Больше всего меня интересовало, почему сам Одр все это терпел? Сносил издевательства Стеблей, дрался, получал от Гирта так, что потом отлеживался в лечебной комнате. Отправился на опасную работу во Внешние Загоны, за которую ему даже не заплатили. Понятно, что Ровэн мог ему приказать. Но если Одр на самом деле был сильнее и умнее, чем хотел казаться, он ни разу не прокололся. Он не использовал свою силу во время избиений и не пытался сбежать. Он играл эту роль даже тогда, когда мог реально умереть? Вывод был только один. У Одра просто не было выбора.
Я вспомнил случай во Внешних Загонах. Опасное задание, кровь и зверь, который едва не оставил Одра там навсегда. Его вытащили с того света дорогой пилюлей, о которой обычный Лист не мог и мечтать. Тогда я списал всё на невероятное везение, но теперь причина стала ясна. Ученика Ровэна не могли оставить умирать.
Картина вроде бы складывалась, но тут же возникала другая нестыковка. Тот первый Прорыв, который Одр провалил. Это точно не было игрой, я хорошо помнил тот день. Его Зерно не устремилось наружу и не свернулось, а просто качнулось в сторону, и Эстер констатировал провал. Было странно думать, что ученик заместителя главы не смог пройти Прорыв с первой попытки, как обычный новичок из деревни.
Дыхание его стало чаще, и он не выдержал.
— Чего молчишь? — кивнул Одр.
Голос прежний, чуть ленивый, будто ему всё равно, но я теперь вслушивался иначе.
— Думаю, — ответил я.
— Над чем?
Поднял на него глаза.
— Над тобой.