Страница 19 из 116
С самого начала, как только она услышала на том злополучном концерте их выступление поняла, что кончились спокойные дни. Какого чёрта этим двум недоумкам, в лице Вениамина Робертовича и этого...прилизанного...пришло в голову организовать премьеру этой песни? "И зачем этот прилизанный...как его Артур...Арнольд? Для чего он вообще прилизывает на макушке эту сальную прядь? - потекли мысли Аллы Николаевны совершенно в другом направлении. - Сбрил бы к едрене фене уродливый этот пучок и все дела! Так нет же! Будет стараться облагораживать свою плешь! Вот зачем ему эта тонкая рыжая прядь? Хотя всё в жизни относительно: три волосины на голове - это мало, а в супе- это много."
Неизвестно до чего бы ещё додумалась Алла Николаевна, но тут в её номер зашли енисейские артисты, вместе с Анной Степановной, которая раздражала Аллу Николаевну во всём - шикарными ногтями, невероятным запахом духов и заканчивая модной одеждой. А следом за ними вернулись Юрий Борисович с Вениамином Робертовичем. На её удивлённо поднятые брови, первый секретарь пояснил:
- Не надо так смотреть. Мы хотим услышать собственными ушами весь инструктаж, который вы им сейчас объясните. И если что, то добавим от себя, вдруг вы что-то упустите.
"Упускают в штаны. А слова пропускают" - скривилась женщина, но промолчала, не акцентируя на этом внимания, да ещё при детях, которые могут потом по своему всё перевернуть. Но посмотрев на Киру, а точнее на её заблестевшие весельем ужасные разноцветные глаза, поняла, что последнее слово Юрия Борисовича она не оставила без внимания. Подавив начавшее подниматься раздражение, она досчитала до десяти и уже спокойно начала:
- Ваша песня произвела огромное впечатление не только на нас, но и на правительство ЦК КПСС. Но не думайте, что это ваша заслуга. - обвела она прищуренным взглядом всю нашу толпу. - Её изначально посчитали антисоветской! И если бы мы не придумали, как выкрутиться из этой вопиющей ситуации, то ваши родители бы понесли наказание! А так как для детей в нашей стране уголовная статья не применяется, то не надо думать, что худшее лично вас обошло бы стороной. - посмотрела она в упор на меня. - Несовершеннолетних оформили бы в интернаты и вы бы были там до самого совершеннолетия, а потом вас бы всё равно судили!
В номере воцарилась полнейшая тишина, так как практически все впечатлились её словами. Алла Николаевна выдержала мхатовскую паузу и потом продолжила:
- Но мы с товарищами всё-таки подумали, что негоже из-за песни, пусть и с подтекстом, портить жизнь советским семьям. Поэтому после того, как вы выступили и уехали, мы не спали всю ночь и думали о том, как спасти ваши жизни.
- Ой, да перестаньте вы, Алла Николаевна! - махнув ладошкой, не выдержала я и засмеялась. - Вот только не надо тут нам рассказывать, что вы не спали из-за того, что очень переживали за нас. Давайте будем откровенны, за свою судьбу вы волновались не меньше, а скорее всего даже больше! Ведь вы же заседаете в парткоме и заведуете культурой? Так что я больше чем уверена, что вопросы бы появились к вам в первую очередь. И если бы вдруг под суд попали наши родителей, то и вы за компанию с ними тоже! Так что давайте ближе к делу...
- Да что же это такое делается, а?! - воскликнула она. - Вот как с ней можно разговаривать, где её воспитание?! И ведь ей только двенадцать лет! А что будет дальше?! Почему бы тебе просто не помолчать и послушать, что скажут взрослые?! - набросилась она на меня. - Все главное молчат и только ты вечно встреваешь и не понимаешь всю серьёзность момента! Обязательно надо показать нам свой невыносимый характер? Так мы уже в полной мере успели им насладиться!
Я оглядела всех присутствующих, которые смотрели на нас с Аллой Николаевной и терпеливо ждали о чём нам хотят сообщить. Ну ладно, надо как-то попытаться сгладить ситуацию.
- Я полностью разделяю ваше негодование. - со вздохом сказала. - Согласна, мой характер просто ужасен и самой мне не нравится, но я же как-то с ним живу!
Вениамин Робертович как-то хрюкнул и поднял глаза к потолку, при этом губы его как-то подозрительно шевелились. Неужели молитву читал? Да ну, не-е-ет. А Юрий Борисович сначала обдумывал мои слова, а потом с отеческой нежностью произнёс:
- Кира, ты пока ещё маленькая, не понимаешь. Но когда вырастешь, то поймёшь, что иногда можно словами обидеть человека, отвернуть от себя друзей. А из-за плохого характера можно вообще остаться без друзей и подруг. Ведь вас же в школе учат, что лучше не иметь сто рублей, а иметь сто друзей. Ты же согласна со мной?
- Ну, не знаю. - промямлила я. - Как по мне, так лучше бы пусть меня один раз добавили в наследники, чем сто раз в друзья.
Юрий Борисович вылупил на меня глаза, а потом растерянно перевёл их на Аллу Николаевну, чей ехидный взгляд говорил ему: "Ну что, съел?"
- Так! - хлопнула себя по коленям Алла Николаевна. - Слушаем все сюда! Чтобы не повторять дважды, запоминаем с первого раза!
И она такого наговорила, что это было похоже на шпионский боевик, с элементами триллера, граничащими с идиотизмом. В общем обычная праздничная песня стала историей про южноамериканских партизан, которые шифруются под масками в Венеции и для отвода глаз пляшут всю ночь напролёт. Н-да...
- Ну, вам всё понятно? - строго спросила нас Алла Николаевна. - Если будут спрашивать, так и говорите, что эта Коломбина - резидент.
- Ага. - не выдержала я и хмыкнула. - Резидент "Камеди Клаба".
- Что? - тут же сделал стойку и посмотрел на меня Юрий Борисович. - Какой ещё камеди? Нам никакая камедь не нужна, в нашей стране её достаточно без всяких америк и европ. Ты там смотри, ничего лишнего не говори. - погрозил он мне толстым и коротким, как шпикачка, пальцем. - Вдруг им захочется узнать о том, куда мы ещё применяем камедь, помимо...помимо...А куда её применяют-то? И что это вообще такое, химический состав какой-то, да или камень минеральный? - посмотрел он удивлённо сначала на Вениамина Робертовича, а потом на меня.
Бывает, что порой приходится общаться с редкостными идиотами, но я себя стараюсь успокаивать формулировкой "уникальный собеседник". Поэтому я попыталась никак не реагировать на его слова и как более спокойно ответила:
- Да куда угодно. - пожала я плечами. - В пищевой промышленности для загустения йогуртов, кремов и начинок, в мясной продукции. В косметике...да мало ли. А камедь - это такая застывшая смола на коре, чаще фруктовых деревьев.
- Поня-а-а-атно. - протянул он. - Вот и не будем им говорить ничего. Пусть они там жрут свою химию, а мы будем натурпродуктом питаться. Хе-хе! - потёр он руки.