Страница 114 из 116
- У меня...да. У меня тут...Один ноготь облез, один вообще сломался, а другой думаю тоже скоро или облезет или сломается. - с паническим ужасом в голосе начала перечислять она. - Хотя у всех, кому ты делала их, выглядят как новенькие и только у меня...Кира...а мы можем с тобой увидеться? Завтра можем, прямо с утра? У меня через два дня запланирована рабочая поездка в Абакан.. А ещё столько дел надо сделать успеть....в общем...Ты не думай, я заплачу! Прямо сразу, как и положено, предоплатой!
Как бы там ни было, но настоящая женщина всегда и во все времена имела желание заиметь что-то красивое для себя любимой, будь то одежда, украшение, какой либо аксессуар или необыкновенный парфюм. Ну какая женщина могла устоять перед красивым маникюром, тем более практически у всех знакомых и тем более у коллеги из соседнего кабинета он уже был? Немного подумав, я решила, что немного заставлю её понервничать и поэтому ответила:
- Ну завтра я точно не смогу, так как занята буду весь день. Родители работают, бабушка старенькая и ей нужна моя помощь, чтобы приготовить обед с ужином, да ещё и за младшим братом приглядеть. Смогу только послезавтра, часов в шесть вечера. Устроит?
- Да-да-да! - обрадованно воскликнула она. - Конечно-конечно! Я всё прекрасно понимаю, что старшим надо помогать и ты правильно поступаешь, молодец! Ты главное сделай мне их, пожалуйста! Сама никуда вечером не выходи, за тобой мой водитель приедет, только адрес продиктуй, а я запишу.
В общем мы с Раисой Родионовной в дальнейшем всё же нашли общий язык и она частенько со смехом припоминала мне те легендарные перчатки, которые у неё забрал сын, работавший как ни странно электриком на заводе, аж пятого разряда. Когда его мать принесла домой перчатки и сын прочитал то, что было написано на упаковке, то подумал, что заботливая мама для него так расстаралась и был очень благодарен за заботу, потому как не понаслышке знал, что каждый электрик хоть один раз в жизни, да был проводником.
*****
Последний месяц осени принёс всему советскому народу печальную весть. Десятого ноября, одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года не стало Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, нашего дорогого дяди Лёни. По всей стране спустили красные флаги, а по телевизору с самого утра стали транслировать балет "Лебединое озеро", каждые три часа прерывая его выпусками новостей, в которых постоянно говорили о невосполнимой утрате.
В нашей школе и завучи и учителя и даже многие ученики ходили со скорбными лицами, а если где-то вдруг слышался нечаянный смех, то на весельчака тут же шикали со всех сторон и стыдили, что тот ведёт себя просто ужасно. Даже малыши начальных классов старались вести себя прилежно, а на переменах почти не шумели и не баловались.
Первым уроком у нас должна была быть алгебра, но зашедшая в класс очень строгая завуч Мария Георгиевна по прозвищу Медуза Горгона, которая вела у нас предметы алгебры и геометрии и которую боялись практически все ученики школы, объявила, что вместо алгебры у нас будет внеклассный урок, на котором она нам расскажет о жизни товарища Брежнева.
Наши мальчишки понятное дело облегчённо выдохнули и я даже физически ощутила, как по по классу прошла волна искренней радости, что не придётся дрожать и потеть от ужаса, если вдруг Медузе Горгоне вздумается кого-то из них вызвать к доске.
Мария Георгиевна почти поэтическим слогом рассказывала нам о том, как молодой коммунист Леонид Ильич вернувшийся с войны, практически сразу принялся восстанавливать сельское хозяйство, развивать промышленность в разных республиках страны. Сначала на Украине, потом в Молдавии, а затем в Казахстане, где он курировал масштабный проект освоения целинных и залежных земель.
Я слушала её и уносилась мыслями из класса всё дальше и дальше и мне действительно было очень жаль Леонида Ильича, ведь его жизнь пролетела так стремительно и ему скорее всего и отдыхать-то было некогда, особенно в молодые годы, когда приходилось восстанавливать страну. А теперь он покинул этот мир и скоро состоятся похороны, где под всемирно известный реквием сначала всем на обозрение выставят гроб, а потом начнут выносить многочисленные ордена и медали на красных атласных, а возможно на муаровых подушечках. Все будут плакать и вспоминать добрым словом нашего дорогого товарища Брежнева.
Вот странно всё таки проходят похороны у афроамериканцев, согласитесь. Идёт радостная похоронная процессия вслед за гробом и зажигательно танцует под духовые инструменты и барабаны. Музыканты оркестра, кстати, тоже не отстают от пляшущих и выделывают кренделя не только ногами, но и призывно виляют пятыми точками. Весёлые женщины в белых блузках и широких цветастых юбках держат в руках яркие зонтики и счастливо смеются, громко напевая песни. А что поделать, такая у них традиция. Ведь они твёрдо уверены, что умерший человек отмучился на этом свете и дальше ему будет только лучше.
Хм. А ведь если разобраться, то они не так уж и не правы, если взять для примера хотя бы мою единичную историю. А я-то не одна такая. Скорее всего они точно знают об этом намного больше чем мы, поэтому так радуются на похоронах. А вдруг и Леонид Ильич тоже переродится, ну мало ли?
И слушая краем уха рассказ Марии Георгиевны, я неожиданно представила, как за гробом нашего дорогого товарища Брежнева идут и танцуют улыбчивые афроамериканки с зонтиками, а за ними, тоже в танце, наш советский оркестр МВД и к тому же при полном параде: в кителях и фуражках. Но только они играют похоронный марш не медленно как обычно, а в ускоренном в несколько раз темпе, под который и пустились в пляс чернокожие полные женщины с белозубыми улыбками.
Затем у меня картинка перед глазами резко изменилась и вот уже молодой и перерождённый Леонид Ильич в белой косоворотке, зелёных галифе и чёрных кирзовых сапогах идёт по зелёному полю. Ветер играет его волнистым чубом, густые брови сведены к переносице, а зоркие глаза по хозяйски окидывают бескрайние поля, где под синим небом с ярким солнцем колосится сахарный тростник. А чернокожие афроамериканки смотрят на Генсека влюблёнными глазами, ведут его дальше и поводя вокруг руками, показывают ему щедрый урожай тростника и поют:
Унгазун гарунгэ, унгазун гарунгэ.
Унгазун гарунгэ, унгазун гарунгэ.
Замбеле гарунгэ, унгазун гарунгэ.
Замбеле гарунгэ, унгазун гарунгэ.*