Страница 113 из 116
И естественно не обошлось без неприятного момента, который произошёл у меня с одной нашей местной партработницей. После того, как я удлинила ей ногти и нанесла выбранный ею рисунок, но ещё не закрепила специальным бесцветным лаком, она видимо решила, что работа завершена и заявила, что платить ничего не будет. Мол, мне, пионерке должно быть стыдно брать за это деньги. Дескать я будущая комсомолка и бла...бла...бла...
- Ты должна думать не о прибыли, а о том, что нам всем завещал великий Владлимир Ильич Ленин! - грозно свела она неухоженные брови к переносице, видимо пытаясь задавить меня авторитетом.
Пф! Да я уже со счёта сбилась сколько раз меня пытались заставить дрожать. Даже у Куприяновой Аллы Николаевны зубы обломались на мне, а тут эта тётя...
- А что он нам завещал? - наивно похлопала я ресницами.
- Как что?! Учиться, учиться и ещё раз учиться! - искренне удивилась она. - Неужели не слышала об этом?
- Ах да, конечно. - покачала я головой задумчиво. - Владимир Ильич был прав, как никогда. Вот прямо сейчас я это и начну делать, ну, в смысле учиться. И самое первое в моём списке будет значиться, кстати благодаря именно вам, это то, что в дальнейшем я буду брать за свою работу предлоплату.
- Что? - растерялась она, на миг утратив всю свою самоуверенность.
- Предоплату, говорю. Неужели не слышали об этом? - отзеркалила я её. - В будущем, прежде чем браться за чьи-то ногти, я буду просить стопроцентную предоплату. Как написали когда-то любимые мною Ильф и Петров в романе "Двенадцать стульев": утром деньги - вечером стулья. Вот у кого в первую очередь надо было учиться! - многозначительно подняла я пальчик вверх. - А если вдруг мои клиентки станут спрашивать причину моего недоверия, то я буду ссылаться на свою учительницу. То есть на вас.
- Дык...ты...при чём тут я? Подожди! Ты чего это тут выворачиваешь мне?! Я тебе про пионерию, про комсомол! Ты чего это тут?! - опешила она, так как ей явно не понравилась перспектива быть виноватой в чём либо. - Я...Ты что себе позволяешь?! Думаешь, если побывала в Кремле и познакомилась с Брежневым, то можешь делать и говорить всё, что заблагорассудится? Не получится! А ну-ка быстро отвечай в какой школе учишься! Я обязательно наведаюсь туда и расскажу о твоём поведении директору и твоему классному руководителю! А ещё сообщу на предприятие, где работают твои родители!
- И что вы скажете? Что вы самым наглым образом эксплуатировали детский труд, воспользовавшись своим положением и сыпая угрозами? А я тогда всем расскажу, что не смогла вам отказать, так как реально испугалась за свою жизнь. - хмыкнула я и нагло уставилась ей в глаза. - И попробуйте доказать, что этого не было! К тому же я могу прямо сейчас выскочить из вашего кабинета с рыданиями и пусть потом ваша секретарша сама додумывает о том, что здесь произошло.
Как же я не люблю таких вот уверенных в своём всесилии людей, которые привыкли брать всё лужёным горлом, нахрапом и на халяву! Приходить в магазины или рестораны с проверками и выходить через чёрный вход с полными сумками дефицитных товаров. Они до того уверовали в свою избранность, что им уже не важно на кого наехать и припугнуть - взрослого человека или ребёнка. Вот что за порода людей порой встречается, обожающая халяву, хотя деньги имеются?! А может поэтому они и имеют деньги, потому что любят дармовщину? Да даже буфетчица Люба из ДК и бровью не повела, когда я ей назвала стоимость услуги и сразу согласилась на вожделенный маникюр, а тут эта...
Понятное дело, что чиновница не ожидала такого поворота и уставилась на меня с открытым ртом, пытаясь подобрать ещё более действенные слова. Вот так вот! Получила?! Мы ещё некоторое время играли в гляделки, а потом я с улыбкой пожала плечами и стала аккуратно складывать маникюрные инструменты в несессер. Я уже убрала сушильную лампу, а женщина так и не сдвинулась с места и с недовольным сопением просто молча наблюдала за мной. Не хочешь платить? Ну и не надо. Как говорится: мы татары не злопамятные, мы просто злые и у нас хорошая память.
- А перчатки? - вдруг вспомнила она, когда я уже взялась за ручку двери кабинета. - Я слышала ещё о специальных перчатках.
Очешуеть! Вот это наглость! Прям восьмидесятого уровня!* Я медленно повернулась и посмотрела на нахалку. И вот эти люди без стыда и совести сначала воспевали коммунизм, идя по головам своих бывших школьных друзей, усаживаясь на тёплые местечки и становились ярыми активистами коммунистической партии. В общем, где бы ни работать - лишь бы не работать. А потом с таким же успехом перепрыгнули в другие кресла, на все лады костеря СССР и заглядывая в рот Западу.
- Ах да! - после небольшой паузы воскликнула я и мило улыбнулась. - Как это я запамятовала!
У женщины довольно заблестели глаза, когда она увидела, что я полезла рукой в рюкзак. Неужели она действительно подумала, что взяла надо мной верх? Э-эх, наивная вы тётя!
- Вот, пользуйтесь на здоровье. - подошла я к столу и положила на стол упаковку с перчатками. - У них самая высокая защита от любого воздействия. Специальнее некуда! Почти неубиваемые!
Уже не помню для каких таких целей я заказывала самые толстые перчатки из листовой резины, предназначенные для работы с электричеством, ведь мой папа был плотником и столяром - краснодеревщиком, но они у меня всё же были, ну так, на всякий случай, ведь случаи бывают разные. И вот как раз он сейчас наступил. Это изделие было безобразно большим и широким, в котором мужчине-то очень сложно работать, а тут женщина. Поэтому я нисколько не задумываясь, отдала перчатки чиновнице и пожелав всего хорошего, покинула кабинет недальновидной женщины.
Кто бы сомневался, что примерно через неделю вечером в нашей квартире раздался телефонный звонок и примчавшаяся в комнату Вика сообщила, что меня зовёт к телефону какая-то тётенька.
- Внемлю. - важно ответила я вместо привычного "алло", так как мне очень нравилось это почти забытое слово, означающее, что человек собрался слушать очень внимательно.
- А..хм...э-м...Кира, это ты? - наконец-то услышала я через несколько секунд неуверенный голос.
- Да, это я.
- Кира, это я... Раиса Родионовна. Ну...я та...которая...в общем...- запиналась женщина и никак не могла подобрать слов.
- Вечер добрый, я вас помню. - ответила я ей и с преувеличенным беспокойством поинтересовалась: - Что-то случилось?