Страница 9 из 66
— Марк узнает об этом! Он вышвырнет тебя отсюда сегодня же вечером, нищая тварь! — завизжала она, стремительно пятясь к выходу.
— Обязательно расскажите ему, — бодро ответила я ей вслед.
— И не забудьте упомянуть, что вы разбудили ребенка своим криком.
Из детской в этот момент действительно донесся тихий, испуганный плач Эмилии. Калерия, громко хлопнув дверью, вылетела на лестничную площадку.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает тело, а ноги становятся ватными. Но плакать времени не было. Я быстро скинула домашние тапочки и побежала в детскую, где маленькая Эми уже сидела на кроватке, прижимая к себе плюшевого магистра Капибару.
Марк :
Телефон на приборной панели моего Porsche разрывался от звонков последние полчаса. На экране упрямо горело имя Калерии. Я раздраженно нажал кнопку ответа на руле, и салон автомобиля мгновенно заполнил пронзительный, почти истеричный женский визг:
— Марк! Это просто невыносимо! Ты должен немедленно, слышишь, немедленно вышвырнуть эту девку на улицу! Она сумасшедшая! Она угрожала мне уголовным кодексом, силой выталкивала из твоей квартиры и… она распускала руки, Марк! Мое запястье до сих пор синее! Кого ты впустил в дом к Эмилии?! Цыганку с вокзала?!
Я поморщился, крепче сжимая кожаный руль. Калерия — родная сестра моей бывшей жены Стефании — обладала редким даром устраивать драму на ровном месте. После того как Стефания сбежала за границу с моим бывшим партнером по бизнесу, Калерия с утроенной силой начала крутиться возле нашего пентхауса. Она внезапно воспылала «материнской» любовью к Эмилии, привозила ей дорогие, но абсолютно ненужные трехлетке брендовые платья и упорно набивалась ко мне в жены, надеясь занять освободившийся трон хозяйки строительного холдинга. Её фальшь и расчетливость я видел насквозь, но терпел ради иллюзии того, что у Эми осталась хоть какая-то родня по материнской линии.
Но сегодня она явно перегнула палку.
— Калерия, успокойся, — холодно отрезал я, сворачивая на подземный паркинг своего комплекса.
— Что ты вообще делала в моем доме в мое отсутствие? Я ясно дал понять вчера: доступ в квартиру закрыт для всех.
— Я пришла проверить ребенка! — запричитала она.
— А эта твоя веснушчатая хабалка…
— Я разберусь, — оборвал я её и нажал кнопку отброса вызова.
Внутри меня закипала глухая, тяжелая ярость. С одной стороны, Калерия взбесила меня своей наглостью. С другой — я был злей на Ангелину. Эта девчонка проработала у меня чуть больше суток, а в моем доме уже случился международный скандал с угрозами применения силы и статьями Уголовного кодекса. Юрист на минималках, черт её дери.
Я поднялся на лифте на тридцатый этаж, готовый уличить Веснушкину в нарушении субординации и устроить ей показательный разнос. Я резко дернул на себя тяжелую входную дверь, шагнул в прихожую и… замер.
Вместо криков, слез и бардака, которые я ожидал увидеть после визита Калерии, в пентхаусе царил идеальный, почти нереальный покой. В гостиной горел мягкий, теплый свет торшера. Из кухни доносился умопомрачительный запах запеченной курицы с травами — Анна Петровна ушла еще в три, значит, готовила сама Ангелина.
У подножия дивана, прямо на ковре, сидела Эмилия. Она была абсолютно спокойна. Малышка увлеченно кормила плюшевого магистра Капибару кусочками яблока и тихонько напевала ту самую утреннюю песенку про динозавров.
А на самом диване, скрестив ноги по-турецки, сидела Лина. Вокруг неё веером были разложены тяжелые юридические фолианты, а сама она, закусив кончик копеечной ручки с кошачьей лапкой, судорожно что-то писала в блокноте. На ней были всё те же серые спортивные штаны и белая футболка, волосы растрепались, а на щеках горел румянец сильнейшей ментальной концентрации.
При виде меня Эмилия радостно вскрикнула и бросилась к моим ногам:
— Папа! Папа присел! А мы курицу приготовили! Вкусную! Лина научила медведя кушать!
Я подхватил дочь на руки, прижал к себе её теплое тельце, но мой взгляд остался прикован к Ангелине. Девушка медленно отложила ручку, аккуратно закрыла учебник и поднялась с дивана. В её карих чайных глазах не было вины. В них застыла леденящая, чистая гордость. Она ждала удара. Она знала, что Калерия мне позвонила, и была готова защищаться.
— Эми, солнышко, иди пока в детскую, помоги магистру Капибаре уложить динозавров спать, — мягко попросила Лина, не сводя с меня глаз.
— Нам с папой нужно обсудить важные рабочие вопросы.
Дочь послушно кивнула, забрала игрушки и убежала по коридору. Мы остались в гостиной вдвоем. Пространство между нами словно сжалось, воздух стал густым и наэлектризованным. Я медленно снял пиджак, бросил его на кресло и сделал два шага вперед, нависая над ней всей своей массой.
— Мне звонила Калерия, Ангелина, — тихо, с опасной утренней хрипотцой произнес я, заглядывая в её упрямые глаза.
— Она утверждает, что ты угрожала ей полицией, судом и силой выставила из квартиры. А еще — что ты повредила ей руку. У тебя есть ровно три минуты, чтобы объяснить мне, почему я не должен уволить тебя прямо сейчас за превышение полномочий.
Лина сделала глубокий вдох, её грудь под футболкой часто задышала, а веснушки на щеках вспыхнули пунцовым пламенем. Но подбородок остался гордо вздернут.
— Ваши три минуты мне не нужны, Марк Александрович, мне хватит одной, — её голос звучал на удивление твердо, без капли страха. — Ваша Калерия пришла сюда без предупреждения, в ваше отсутствие. Она ввалилась в гостиную в уличной обуви, брезгливо помыкала мной, назвала меня нищенкой и лимитой, а ваши книги — мусором. Но это ладно, я могу стерпеть. Но когда она начала кричать, что я накачала вашу дочь снотворным, ворвалась в детскую и разбудила Эмилия своими воплями — тут уж извините.
Лина сделала еще один шаг вперед, так близко, что я отчетливо уловил шлейф её аромата — ваниль, мята и тепло домашней еды.
— В контракте, который мы подписали вчера, четко сказано: я несу полную ответственность за психоэмоциональное состояние и безопасность вашего ребенка. Эта женщина довела Эми до истерики. А когда я попросила её уйти, она замахнулась, чтобы ударить меня по лицу. Я юрист, Марк Александрович. Я просто применила статью о необходимой обороне. Перехватила её руку и пообещала вызвать охрану за незаконное проникновение в жилище. Я защищала вашу дочь. И ваши границы. Если для вас важнее капризы сестры вашей бывшей жены, которая, к слову, откровенно метит на ваше личное пространство — без проблем.