Страница 8 из 66
Глава 4.
После утреннего столкновения на кухне пентхаус снова погрузился в рабочую суету. Марк Александрович, натянув свой привычный строгий костюм и маску ледяного босса, быстро выпил кофе, сухо попрощался и уехал на встречу в офис. Без его тяжелого, гипнотического взгляда дышать в этой роскошной квартире стало намного легче. Я выдохнула и с удовольствием посвятила весь день Эмилии.
Мы провели время идеально. Блинчики улетели на ура, мы построили из диванных подушек огромную оборонительную базу для магистра Капибары, порисовали и даже успели без капризов выучить несколько новых букв. Ближе к двум часам дня Эмилия, утомленная играми, сладко заснула в своей детской. Я тихо прикрыла дверь в её комнату и решила устроиться в гостиной с учебником по гражданскому праву, чтобы повторить материал к предстоящему зачету.
Тишину квартиры нарушил резкий, требовательный звонок в дверь.
Я вздрогнула и взглянула на часы. Марк вернуться не мог. Я подошла к прихожей и посмотрела на экран видеодомофона. На пороге стояла ухоженная, молодая, но жутко высокомерная женщина. Идеальная укладка, дорогое кашемировое пальто песочного цвета и дизайнерская сумка, стоимость которой, вероятно, могла покрыть все мои пять лет обучения в университете. Лицо женщины выражало крайнюю степень брезгливости. Она настойчиво жала на кнопку звонка, словно привыкла, что перед ней все двери открываются по первому щелчку пальцев.
Я аккуратно нажала кнопку связи:
— Здравствуйте. Марка Александровича сейчас нет дома, он будет только вечером.
Женщина удивленно приподняла идеально выщипанные брови и посмотрела прямо в камеру:
— Я знаю, где Марк, милочка. И я пришла не к нему. Открывай немедленно, или я вызову охрану комплекса, и тебя вышвырнут отсюда за шкирку.
Понимая, что скандал на лестничной площадке элитного дома — это последнее, что нужно спящему ребенку, я вздохнула и нажала кнопку разблокировки замка. В голове крутился вопрос: кто это? Как раз перед уходом кухарка Анна Петровна мельком обмолвилась, что у сбежавшей жены Марка, Стефании, осталась родная сестра Калерия. Та самая светская львица, которая спит и видит, как бы занять место сестры в этом роскошном пентхаусе и прибрать к рукам богатого зятя.
Дверь распахнулась, и Калерия влетела в прихожую, обдав меня тяжелым шлейфом дорогих французских духов. Она окинула меня презрительным взглядом с ног до головы, задержавшись на моих простых серых спортивных брюках, белой футболке и веснушчатом лице.
— Так-так, — процедила она, небрежно снимая тонкие кожаные перчатки.
— Марк окончательно потерял рассудок после развода. Каждая следующая девка в этом доме выглядит всё дешевле и нелепее. Ты вообще понимаешь, где находишься, нищенка? Из какого провинциального приюта он тебя выкопал?
Она по-хозяйски прошла в гостиную, даже не разуваясь, оставляя грязные следы от тонких каблуков на безупречном паркете Марка. Заметив на столе мои учебники и стакан с капибарой, она брезгливо поморщилась:
— А это что за мусор? Немедленно убери это убожество со стола. И где Эмилия? Почему в доме тишина? Ты что, накачала девочку снотворным, чтобы бездельничать и листать свои дурацкие книжки? Из-за таких безответственных хабалок ребенок растет дикарем!
От такой неприкрытой грубости у меня внутри вспыхнула ярость. Нападок в свой адрес я повидала немало, но когда эта женщина перешла на ребенка и обвинила меня в такой дикости, тормоза отказали. Пять лет на юридическом факультете научили меня одной важной вещи: никогда не кричать в ответ на хамство. Хамство нужно уничтожать красиво, аргументированно и строго в рамках закона.
Я медленно подошла к столу, аккуратно закрыла учебник по гражданскому праву и выпрямила плечи, глядя на Калерию сверху вниз (к слову, я была выше её на полголовы).
— Во-первых, Эмилия сейчас спит здоровым дневным сном, согласно режиму, — спокойно, ледяным тоном начала я, чеканя каждое слово.
— Во-вторых, касаемо вашего поведения. Вы проникли на частную территорию, проигнорировав предупреждение о том, что собственника нет дома. Более того, вы сейчас умышленно портите дорогостоящее напольное покрытие, оставляя следы уличной обуви, что может быть квалифицировано как повреждение чужого имущества.
Калерия буквально задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами:
— Да как ты смеешь, дрянь?! Ты вообще кто такая, чтобы цитировать мне свои копеечные законы?! Я без пяти минут хозяйка этого дома и будущая мать Эмилии, пока мой зять окончательно не погряз в работе!
— Юридически вы здесь никто, — припечатала я, сделав шаг вперед и заставляя её инстинктивно отступить.
— В контракте, который я подписала вчера вечером с Марком Александровичем, четко прописан пункт о конфиденциальности и безопасности. Я несу полную ответственность за безопасность ребенка и сохранность этого пентхауса. И у меня есть прямое указание: посторонних в дом не впускать. Никаких «будущих матерей» в официальных документах не значится.
Я перевела взгляд на её дизайнерскую сумку и ухмыльнулась:
— Если вы сейчас же не снимите обувь или не покинете помещение, я буду вынуждена нажать кнопку экстренного вызова охраны комплекса. И поверьте, Калерия Александровна, протокол за незаконное проникновение в жилище нанесет вашему «светскому статусу» гораздо больший ущерб, чем мой внешний вид — вашей тонкой эстетике.
— Ты… ты… потаскуха веснушчатая! — Калерия взвизгнула и резко замахнулась рукой, намереваясь ударить меня ладонью по лицу.
Но я даже не дрогнула. Тренировки на студенческих турниках и упрямый характер Веснушкиных не подвели — я среагировала мгновенно. Я жестко перехватила её тонкое запястье в воздухе, сжав его мертвой хваткой и заблокировав любой удар. Калерия пискнула от неожиданности и боли, пытаясь вырваться.
— Статья 116 Уголовного кодекса — побои. В данном случае — покушение на нанесение телесных повреждений сотруднику при исполнении обязанностей, — тихо, но с леденящей душу уверенностью прошептала я ей прямо в лицо, глядя в её испуганные глаза.
— Даже не думайте, Калерия. Я зафиксирую самооборону, а видео с камер в прихожей пойдет прямиком в следственный комитет. Вам оно надо?
Калерия резко выдернула руку, тяжело дыша от ярости и унижения. Она наконец поняла, что перед ней не робкая нянечка, которую можно растоптать каблуками, а юридически подкованная тигрица, готовая защищать свою территорию до конца.