Страница 40 из 66
Она держала удар. Лина была будущим юристом со стальным характером, и её утренний вердикт на кухне сейчас действовал как невидимый закон: «Пока вы не найдете новую няню, я буду работать и выполнять свои обязанности строго по договору». Она оставалась на базе. Ради Эмилии. Но между нами снова выросла многометровая ледяная стена, которая стала еще толще от присутствия этой шёлковой змеи в белом пальто.
— Хорошо, — процедил я сквозь зубы, и мой голос прозвучал как леденящий скрежет металла. Я заставил себя расжать кулаки и сделал шаг вперед, забирая испуганную, дрожащую Эмилию из рук бывшей жены. Подхватил дочь на руки, прижимая к своей груди.
— Ты останешься, Стефания. На три дня. Пока твои адвокаты не подготовят документы для аренды жилья. Гостевая спальня в самом конце коридора — твоя. Но предупреждаю сразу: если ты сделаешь хотя бы один неверный шаг, нарушишь покой моей дочери или позволишь себе хоть каплю неуважения к Ангелине Валерьевне — ты вылетишь отсюда в ту же секунду. Лично. За шкирку на улицу.
Стефания медленно поднялась с колен, изящным движением поправляя безупречную укладку. Её фальшивые слезы мгновенно испарились, а на губах промелькнула едва заметная, торжествующая ухмылка хищника, который успешно захватил первый плацдарм на чужой территории. Она окинула Лину победным, уничтожающим взглядом.
— Спасибо, Маркуша, — приторно пропела она, забирая свой дизайнерский саквояж. — Я знала, что твоё благоразумие и любовь к нашей малышке победят. Ангелина… Валерьевна, верно? Будьте добры, отнесите мои вещи в комнату. И заварите мне зеленый чай с жасмином. Я жутко устала с перелета.
В гостиной повисла звенящая, опасная тишина. Калерия в свое время совершила ту же ошибку, попытавшись помыкать Линой, и теперь её квартира была арестована.
Лина даже не шелохнулась. Она выпрямила хрупкие плечи, упрямо вскинула подбородок, и на её бледных щеках проступил боевой пунцовый румянец, заставляя веснушки загореться золотом. Её карие глаза цвета крепкого чая смотрели на Стефанию с таким леденящим, профессиональным превосходством, от которого бывшая жена инстинктивно сделала полшага назад.
— Стефания Александровна, — спокойно, ровным юридическим тоном отчеканила Лина, чеканя каждое слово. — В мои обязанности по трудовому договору с Марком Александровичем входит исключительно уход и психоэмоциональное сопровождение Эмилии. Я — гувернантка вашей дочери, а не ваша личная прислуга. Ваши вещи и ваш чай — это зона вашей личной ответственности. Располагайтесь. А нам с капитаном пора на ужин.
Она мягко забрала у меня с рук Эмилию, которая уже успокоилась и послушно уткнулась носом в её фиолетовый свитер, полностью игнорируя родную мать, и уверенным шагом направилась в сторону кухни.
Я проводил её взглядом, чувствуя, как внутри всё поет от дикого мужского восторга перед её смелостью. Стена субординации Лины была каменной, но сегодня на этой территории началась совершенно новая, затяжная и изнурительная война. Стефания думала, что вернула себе мужа и дом с помощью детских слез, но она еще не понимала, что пентхаус на тридцатом этаже уже полностью принадлежал моей Мисс Веснушке. И я сделаю всё, чтобы этот временный компромисс стал финальным крахом для прошлого.