Страница 31 из 66
Глава 13.
Марк:
Играть по правилам — моя прямая обязанность в бизнесе. Но играть по правилам Ангелины Веснушкиной оказалось самым изысканным удовольствием за последние несколько лет.
Мы вернулись в пентхаус в половине первого ночи. В салоне Porsche она сидела, демонстративно отвернувшись к окну, прижав рюкзак к груди. Но едва я заглушил двигатель и мы поднялись на тридцатый этаж, вся её напускная «железная» броня разлетелась вдребезги. Наш личный затвор субординации был временно смят непреодолимой силой.
Едва тяжелая бронированная дверь открылась, из глубины коридора донесся тихий, робкий топот. Эмилия не спала. Моя маленькая дочь, которая последние два дня напоминала безжизненную куклу, стояла у арки прихожей, крепко прижимая к себе плюшевого магистра Капибару. Её глазки-пуговки были опухшими от слез, а личико — бледным.
Она увидела Лину. Увидела её золотистую макушку и этот дурацкий фиолетовый свитер, который Ангелина поспешно накинула поверх клубной блузки еще в машине.
— Лина!.. — хрипло, сорвавшимся голоском пискнула Эми.
Лина даже не успела скинуть свои белые кеды. Она буквально упала на колени прямо на лакированный паркет прихожей, раскрывая объятия. Секунда — и Эмилия с громким, надрывным детским плачем влетела в её руки, намертво уцепившись крошечными пальчиками за фиолетовую вязку.
— Ну всё, всё, мой маленький капитан, — шептала Лина, и её собственный голос дрожал от сдерживаемых слез. Она качала Эми на руках, покрывая поцелуями её светлые локоны.
— Я здесь. База развернута, вулкан под полным контролем. Я больше никуда не уеду, слышишь? Никуда и никогда.
Я стоял в тени прихожей, опершись спиной о стену, и внутри меня разливалось такое мощное, лавинообразное облегчение, что кружилась голова. Мой ребенок снова дышал. Мой дом снова оживал. Сухие цифры отчетов службы безопасности Савельева больше ничего не значили — здесь, на полу моей квартиры, прямо сейчас склеивался разбитый мир моей дочери. И сделал это человек, которого я сам же едва не уничтожил своей паранойей.
Спустя двадцать минут Лина уже хозяйничала на кухне. Никаких поцелуев и ночных разговоров — она строго держала дистанцию в два метра, усердно демонстрируя мне ту самую «каменную субординацию», которую потребовала в неоновом переулке. Она быстро сварила для Эми легкий куриный бульон, который Анна Петровна заботливо оставила в холодильнике.
Я сел на стул у окна, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за ними. По контракту я был работодателем, и сейчас я вел себя идеально вежливо. Подчеркнуто сухо.
— Ваша дочь поужинала, Марк Александрович, — официально рапортовала Лина, поднимаясь со стула после того, как Эмилия уплела всю тарелку и сладко заснула прямо у неё на коленях. Девушка аккуратно переложила ребенка мне на руки, стараясь даже случайно не коснуться моих пальцев.
— Операция по спасению завершена успешно. Завтра утром я приступлю к своим обязанностям строго по графику — в восемь ноль-ноль. Доброй ночи.
— Доброй ночи, Ангелина Валерьевна, — ровным, деловым тоном ответил я.
Я унес Эми в детскую, укрыл одеялом, а затем вернулся в свой кабинет. Сон не шел. Я откинулся на спинку кожаного кресла, глядя в темноту за панорамным окном. Лина думала, что её ультиматум и «деловое общение» спасут её от моих чувств. Она отчаянно пыталась защитить себя статьями договора, напоминая, что она — нищая сирота из общаги, а я — миллиардер. Пропасть между нами казалась ей непреодолимой.
Но Веснушкина не понимала одной важной вещи: я был строителем. И если на моем пути вырастала каменная стена, я не пытался пробить её лбом. Я изучал её структуру, искал уязвимые места и медленно, кирпичик за кирпичиком, разбирал её до самого основания. Её гордость и страх перед нашей разницей в статусе были её несущей конструкцией. И я собирался доказать ей, что для меня все эти светские условности не имеют ровно никакого значения. Я найду способ заставить её саму нарушить её же правила. Наша игра переходила на новый, интеллектуальный и чертовски азартный уровень.
В субботу утром пентхаус встретил меня звенящей, профессиональной тишиной. Лина проснулась ровно в семь. Когда я вышел на кухню в половине восьмого — уже полностью одетый в строгие брюки и свежую рубашку (никакого обнаженного торса, субординация — так субординация) — она уже закончила готовить завтрак.
Никаких танцев в наушниках под веселую музыку. Никакого запаха ванили и корицы. На столе стояла идеально выверенная, безвкусная овсяная каша на воде для Эми и аккуратная чашка черного кофе для меня. Лина стояла у окна, застегнутая на все пуговицы своей строгой белой блузки, волосы уложены в безупречный, гладкий пучок. Настоящая железная леди юридического факультета.
— Доброе утро, Марк Александрович, — сухо поприветствовала она меня, коротко кивнув. На её лице золотистые веснушки казались застывшими каплями янтаря.
— Ваш кофе. Меню на неделю я составила и отправила вам на почту. График прогулок Эмилии скорректирован с учетом её психоэмоционального состояния после голодовки. Ознакомьтесь, пожалуйста.
Я подошел к столу, взял чашку и сделал глоток. Горько. Без сахара. Точь-в-точь как её новый тон.
Я медленно опустил чашку на блюдце и посмотрел ей прямо в глаза. Расстояние между нами было ровно два метра. Закон Лины в действии.
— Отличная работа, Ангелина Валерьевна, — спокойно, без капли прежней иронии ответил я. Мой голос был абсолютно ровным.
— График утвержден. Меню я посмотрю в офисе. Сегодня у меня плотный день, вернусь поздно. Напоминаю, что завтра — воскресенье, ваш законный выходной по договору. Вы можете провести его в университете или где вам будет удобно. Транспорт холдинга в вашем распоряжении не предоставляется, так как это не связано с производственной необходимостью. Всё строго в рамках контракта.
Лина удивленно моргнула, на секунду растеряв свою маску «сухого профессионала». Мой зеркальный ответ и стопроцентное принятие её правил явно сбили будущую юристку с толку. Её карие глаза цвета крепкого чая расширились, а на щеках на долю секунды проступил едва заметный румянец. Она ждала, что я начну спорить, пытаться подойти ближе или напомнить о ночном поцелуе. Но я подыграл ей идеально.
— Да… конечно, — чуть тише ответила она, поправляя воротничок блузки.
— Всё строго по контракту. Спасибо.