Страница 2 из 66
Я увидела, как маленькая Эмилия испуганно сжалась от его резкого тона и снова потянулась к ложке с джемом, готовая выдать новую порцию слез. Мужчина выглядел жутко уставшим, под его глазами залегли темные тени, а его иностранный партнер вежливо, но напряженно молчал. Пазл в моей голове сложился: важная сделка, капризный ребенок и мужчина, который разрывается между бизнесом и отцовством.
Я глубоко вздохнула. Терять мне было нечего, а оставлять эту милую малышку плачущей не хотелось.
— Извините, — спокойно и мягко ответила я, глядя прямо в его ледяные глаза.
— Я не аниматор. Я просто… проходила мимо и увидела, что Гора Черника вот-вот уничтожит пиджак вашего коллеги. Марк Александрович, верно? Я слышала, как к вам обращался администратор.
Мужчина сузил глаза, в них мелькнуло подозрение.
— Если вам трудно совмещать переговоры и присмотр за дочкой, я могу немного посидеть с ней вон за тем свободным столиком у окна, — я кивнула на соседнее кресло в паре метров от них.
— Порисуем, поиграем в динозавров. Мне совершенно не трудно, я никуда не спешу. А вы спокойно закончите обсуждать работу. Идет?
Марк Александрович застыл. Он явно ожидал от девчонки в нелепом свитере чего угодно: криков, оправданий, флирта или попытки выпросить деньги. Но я предлагала простую, искреннюю помощь.
Безвозмездно.
Он медленно перевел взгляд на дочь. Эмилия, минуту назад готовая разнести ресторан, теперь миролюбиво кивала головой и крепко держала меня за край рукава, умоляюще глядя на отца. Пожилой инвестор одобрительно улыбнулся и негромко произнес на английском: «Отличная мысль, Марк. Нам нужно всего двадцать минут, чтобы подписать финальные листы».
Марк несколько секунд молчал, взвешивая все «за» и «против». Его челюсть слегка расслабилась, а в серых глазах мелькнула странная, оценивающая мысль. Он внимательно посмотрел на то, как профессионально и мягко я держу контакт с его строптивой дочерью, которая до этого выжила пять элитных нянь с дипломами.
«А она, кажется, действительно неплохо ладит с ребенком, — прочитала я в его секундном замешательстве.
— Может, стоит взять её няней?».
— Хорошо, — наконец отрывисто бросил он, доставая из кармана пиджака дорогую ручку и блокнот. Протянул их мне.
— Двадцать минут, девушка. Эмилия, веди себя прилично.
— Так точно, капитан! — улыбнулась я малышке, забирая блокнот.
— Ну что, пошли спасать мир от черничных пришельцев?
Девочка радостно спрыгнула со стула и вложила свою крошечную теплую ладошку в мою руку. Я повела её к соседнему столику, спиной чувствуя, как тяжелый, пристальный взгляд угрюмого босса провожает каждое мое движение. На моих щеках снова загорелись веснушки, но внутри впервые за этот день появилось хрупкое, едва заметное чувство надежды.
Марк:
Двадцать минут. Ровно столько мне потребовалось, чтобы дожать мистера Кинга и поставить финальные размашистые подписи на контракте, который мой строительный холдинг выбивал последние полгода. На кону стояли миллиарды, новый жилой квартал в центре столицы и репутация «Град-Олимпа».
— Отличная сделка, Марк. Рад сотрудничеству, — Кинг поднялся, крепко пожал мне руку и вежливо улыбнулся, бросив взгляд в сторону соседнего столика у окна.
— И твоя новая помощница… Она сотворила чудо. Жаль, что мои гувернантки в Лондоне не обладают такой природной магией.
Я лишь вежливо кивнул, провожая инвестора взглядом. Магия? Хм. Я бы назвал это иначе. Чистой воды аномалия.
Когда Кинг скрылся за дверями ресторана, я наконец позволил себе шумно выдохнуть и ослабить узел шелкового галстука. Изнутри выжигало глухое, свинцовое утомление. Последний месяц моей жизни напоминал затянувшийся кошмар наяву: Стефания уехала, бросив дочь, бизнес требовал двадцати четырех часов личного присутствия, а Эмилия… моя маленькая, обычно ласковая девочка превратилась в неуправляемый ураган. Она методично, с изощренной детской жестокостью уничтожала любую няню, которую присылало элитное агентство «Мэри Поппинс». Пять дипломированных специалистов с рекомендациями от министерских семей сбежали от нас в слезах.
Я повернул голову и посмотрел на столик у окна.
Там, в мягких лучах дневного солнца, сидело то самое фиолетовое недоразумение, которое двадцать минут назад бесцеремонно вторглось в мое личное пространство.
Она сидела, подогнув под себя одну ногу прямо на дорогом кожаном кресле ресторана, напрочь забыв о правилах приличия. Её огромный фиолетовый свитер оверсайз сполз с одного плеча, обнажая тонкую, изящную ключицу и бледную кожу. Светло-золотистые волосы были небрежно закручены в растрепанный узел на макушке, и из него во все стороны выбивались непослушные кудрявые пряди.
Но самым странным было её лицо. Вся её бледная кожа — круглые щеки, вздернутый нос, лоб — была густо усыпана яркими, золотисто-коричневыми веснушками. Настоящее стихийное бедствие для любителей классической, холодной красоты. Косметики на ней не было вовсе, зато когда она улыбалась моей дочери, на её щеках появлялись крошечные, глубокие ямочки.
Моя строптивая дочь, Эмилия, сидела рядом с ней, буквально заглядывая девчонке в рот. Из моего дорогого кожаного блокнота они соорудили какую-то невероятную конструкцию.
— Смотри, капитан, это трицератопс, он охраняет наш черничный замок от злых пришельцев, — донесся до меня звонкий, чистый голос девчонки.
Эмилия весело хохотнула, захлопав в ладоши:
— Да! И папа приселец! Угрюмый!
Я непроизвольно хмыкнул, пряча ухмылку за суровым выражением лица. Пришелец, значит? Ну держись, Веснушка.
Я поднялся из-за стола, застегнул пуговицу пиджака и неторопливым, тяжелым шагом направился к их столику. Мои туфли из крокодиловой кожи глухо стучали по лакированному паркету. Заметив мое приближение, девчонка мгновенно подобралась. Она спустила ногу с кресла, выпрямила спину и посмотрела на меня снизу вверх своими огромными, карими глазами цвета крепко заваренного чая. В этих глазах не было ни страха предо мной, ни заискивания, которое я привык видеть у женщин. В них горело упрямство и… легкое ожидание удара.
— Марк Александрович, — официально произнесла она, прижимая мой блокнот к груди, словно щит.
— Мы закончили миссию. Вулкан обезврежен.