Страница 44 из 76
Глава 11. Третий след
Я счистил с пломбы грязь и поднес ее ближе. На свинце проступили остатки двуглавого орла и несколько стертых букв.
— Где именно это нашли?
— Пасса покажет. Словами долго объяснять. Тайга большая, троп много.
Подошел крестный, осмотрел разложенные на столе вещи: корень женьшеня, мешочек с золотым песком, половинку бамбуковой счетной дощечки, пломбу и обрезок холста.
— Это откуда?
— Киле принес. Люди Пассы нашли возле старой корневой тропы. Шаман зовет меня осмотреть место.
Степан Анисимович взял холст, растянул его и прочитал выцветшую надпись.
— Похоже на имущество изыскательской партии. Неси все к Овсянникову. Доложить нужно обязательно.
— Пойдем, Киле. Расскажешь атаману все, что знаешь.
Я стал сворачивать принесенные вещи, а молодой гольд насторожился.
— Пасса Андрею сказать велел.
— Я буду рядом. Но атамана мы обязаны поставить в известность.
Киле немного подумал и кивнул:
— Хорошо. Андрей рядом, я говорить.
Мы отправились в правление. Овсянников сидел в кабинете вместе с Парамоном и просматривал ведомости. Увидев меня с гольдом, отложил бумаги.
— Что случилось?
Я положил сверток перед ним.
— Это Киле из гасяна. Принес находки со старой корневой тропы. Пасса просит меня прийти и осмотреть место.
Глеб Маркелович развернул холст и высыпал остальное на стол. Особенно долго разглядывал свинцовую пломбу, золотой песок и бамбуковую дощечку.
— Парамон, позови Кравцова и Албазова.
Писарь вышел. Я тоже хотел отправиться домой, но Овсянников остановил:
— Ты останься. Раз Пасса прислал вестового именно к тебе, значит, на то есть причина.
Вскоре вошли крестный и Албазов. Глеб Маркелович указал на находки.
— Вот что человек Пассы принес.
Денис Павлович взял пломбу, потер ногтем и повернул к свету. Крестный все это уже видел и вновь осматривать не стал.
— Где нашли? — спросил Овсянников.
— Старая корневая тропа. Раньше охотники ходить, корень искать. Теперь чужие часто ходить. Пасса следы видеть. Потом это найти, просить Андрей прийти. Место смотреть надо. Словами все не объяснить, это тайга.
— Сколько чужих? — спросил Албазов.
Киле развел руками:
— Может, пять. Может, больше. Следы старые и новые. Люди ходить туда и обратно. Тяжелое нести.
— Лошади были?
— Возле находок следов копыт нет. Один след от русского сапога. Другие от китайской обуви. Еще один, от мягкого сапога, как охотник носить.
Овсянников переглянулся с крестным.
— Золото и пломба лежали вместе?
Киле покачал головой:
— Не вместе. Золото под корнем спрятано. Пломба у ручья. Холст дальше, возле старой стоянки.
Глеб Маркелович собрал находки. Половинку счетной дощечки отложил Парамону, велев срисовать насечки, остальное вернул в сверток. Считать эти находки случайными было бы глупо.
— Значит, придется смотреть на месте. Громов дорогу к гасяну знает, Пасса ему доверяет. Албазов разберется со следами и пломбой. Бирюкова возьмите с собой: в тайге пригодится, да и пускай привыкает помалу. О причине выхода никому не говорить. Обо всех находках доложить лично мне.
Собрались быстро. Я взял берданку, револьвер, бинокль и ранец. Семен тоже вооружился.
Киле повел нас по незнакомой мне дороге. Возле двух старых кедров свернул в сторону.
Осенняя тайга сильно отличалась от летней. В низинах еще держался иней, мох напитался сыростью, ложбины заполнял белесый туман. Желтые березы и багряные клены яркими пятнами выделялись среди темной хвои. Сухая листва шуршала от наших шагов. Птицы притихли, только лишь сойки изредка перекликались.
Киле шел почти неслышно. Семен двигался следом и не уступал ему: подошву ставил мягко, ветви отводил так, чтобы не хлестали идущего сзади.
— А ты чего так сопишь, Абиссинец? — шепнул он, не оборачиваясь. — По-тихому надо.
— Я не соплю.
— Значит, за тобой кто-то невидимый сопит. Дай ему по сопатке, пущай не мешает.
Проводник внезапно остановился и присел возле мшистой кочки. В земле темнела небольшая ямка. Корень выкопали аккуратно, но место засыпали не до конца. Рядом на влажной почве отпечаталась мягкая, похоже китайская, обувь.
Киле указал вперед.
Следы тянулись вдоль склона. Старые уже подсохли, свежие темнели, глубоко промяв мох. Среди округлых отпечатков мягких подошв выделялся сапог с подбитым гвоздями каблуком. Видать, его гольды и приняли за русский. Чуть в стороне нашелся более узкий след охотничьей обуви.
— Три человека, — тихо сказал Семен. — Китайская обувь, русский сапог и охотник. А еще вьючная лошадь.
Только теперь я заметил отпечатки небольших копыт. Скорее всего, лошадка была маньчжурская. Местами по мху тянулась длинная полоса, будто что-то волокли по земле.
Дальше попались затесы на деревьях. Старые почти заплыли смолой, свежие белели на коре. Кто-то обозначал маршрут.
— Тут не один раз ходили, — сказал Рыжий.
Мы двинулись по следу и вскоре вышли к стоянке под елями. Костер после себя разобрали, угли залили водой и присыпали землей, но запах гари еще держался. Виднелись места, где люди устраивались на ночлег и складывали поклажу.
— Корень вязали, — сказал Киле и поднес к носу найденный кусок бечевки.
След волочения уходил к старому кедру. Толстые корни выпирали из земли, образуя глубокую нишу, на первый взгляд обычную яму, забитую листвой. Киле отгреб сухие ветки. Под ними обнаружился берестяной щит.
Мы с Семеном переглянулись. Я осторожно поднял крышку.
Внутри лежали четыре берестяных туеска с корнями женьшеня, два мешочка с золотым песком, еще одна свинцовая приисковая пломба, пачка капсюлей в промасленной ткани и контрабандный американский капкан Ньюхаус, почти такой же, какой я подарил братьям Архиповым. Рядом свернутый мешок с клеймом железнодорожной изыскательской партии и пустая коробка из-под иностранных патронов.
— Здесь товар прячут перед дальней дорогой, — сказал Албазов.
— Выходит, женьшень нужен для отвода глаз?
— Нет. Такой же товар. Просто тропой пользуются не одни корневщики.
Я присел и внимательно осмотрел содержимое. Больше всего вопросов вызывало клеймо изыскательской партии. Как имущество людей, прокладывавших железную дорогу, попало в тайник контрабандистов? Украли, купили или кто-то из изыскателей сам участвовал в этой цепочке?