Страница 24 из 76
— Купим. Бери несколько аршин и красители.
— Справу сошью уже в Лончаково. Может, в Козловскую съезжу, там у меня есть знакомый мастер.
— Посмотрим, что получится. Но это всяко лучше однотонной зеленой одежды, тем паче черной. Федюков уже передал мне твою придумку.
Пока приказчик отмерял ткань, я отправился к шорнику. Нужна была мягкая кожа для скрытого патронташа под будущую справу.
На стенах мастерской висели хомуты, уздечки и ремни, в углу стояло старое седло. На полке я увидел мяч, сшитый из плотно подогнанных кожаных долек крепкой вощеной нитью. Внутри, судя по весу, были шерсть и конский волос. Мяч вышел тяжелым, упругим и хорошо держал форму.
— На заказ делал, — пояснил шорник. — Покупатель пропал. То ли уехал, то ли передумал.
Я подбросил мяч на ладони. Для килы подходил отлично, поэтому не сдержался и купил.
На улице Семен посмотрел сначала на мяч, потом на свертки кожи.
— Мы вроде на серьезную службу поступили, а ты первым делом игрушки берешь.
— Отдыхать тоже надо. Да и тренировка это отменная.
С боеприпасами к трофейным винтовкам все оказалось сложнее.
В казенном арсенале сообщили, что патронов ни к Лебелю, ни к Кропачеку нет и не будет. Иного я и не ожидал. Чужие калибры следовало искать у частных торговцев.
В оружейной лавке хозяин долго вертел принесенный патрон Кропачека.
— Редкая штука. Но найти можно.
— Подскажите, где, любезный.
Он осмотрел мой сюртук, очки и папку с картами.
— Есть один человек, связанный с морскими торговцами и китайским берегом. Рубль серебром — и я вас сведу. Дальше сами решайте.
Первую встречу назначили на заднем дворе чайной неподалеку от торговых пристаней.
Я пришел один, в облике Алексея Мирского. Семен ушел раньше, чтобы осмотреть место и подстраховать.
Посредником оказался узколицый мужчина лет сорока в добротном, но засаленном сюртуке. Назвался Григорием.
Он осмотрел оба патрона, прикинул размер и царапнул ногтем край гильзы.
— Найти можно, хотя насчет второго не уверен. Много нужно?
— По сотне на ствол хотя бы. Можно и больше.
— Этот к Кропачеку, знаю. А второй?
— К новой французской винтовке Лебеля.
Григорий вскинул глаза:
— Откуда у молодого человека такие винтовки?
— От прежнего хозяина остались.
— Умер?
— Подарил и уехал. Далеко.
Григорий хмыкнул.
— Принеси Кропачек. Встретимся вечером в доме возле пристани. Французских винтовок хватает, надо проверить, тот ли боеприпас. И деньги не забудь.
Я ушел через торговую улицу, дважды свернул, заглянул в хлебную лавку и только потом вернулся в дом, где мы квартировали.
Семен появился минут через двадцать, войдя со двора.
— За тобой никто не шел. А Григория встретил человек в серой накидке. Перекинулись парой слов и разошлись.
Я пересказал условия второй встречи. Рыжий покачал головой.
— Города разные, Андрюха, а повадки у жулья одинаковые. У нас в Екатеринодаре тоже говорят: приходи вечером и деньги не забудь. Потом бац по башке — и проснется покупатель в канаве без сапог. Это еще ежели повезет.
— Может, он честный торгаш?
— Честные торгуют в лавке, при приказчиках и по правилам. А в доме у пристани ждать станут другие люди. Ты пойдешь, я прикрою. Даже интересно стало на местных прохиндеев поглядеть.
Мы не успели повечерять, когда дядю срочно вызвали. Куда именно, он не объяснил. Во дворе уже ждала коляска, а Федюков передавал кучеру дорожный чемодан.
— Андрей, ты должен попасть на ближайшую «Сунгачу», — напомнил дядя, натягивая перчатки. — Судно отходит завтра. Семен дождется бумаг о переводе и зачислении в переселенческие списки. Потом доберется до Лончаково с оказией.
Вечером я снова приклеил усы, надел очки и потертый сюртук. Кропачек завернул в холстину. Деньги разложил по двум карманам. Французский тесак спрятал вдоль бедра под одеждой. Ходить было неудобно, зато клинок не цеплялся за полы сюртука.
Семен вышел раньше. Он превратился в портового рабочего: грубая куртка, стоптанные сапоги, накладная борода, мешок на плече. Под курткой скрывались револьвер и кинжал.
Мы покинули дом по очереди. К пристаням я шел не спеша. Сумерки сгущались, от реки тянуло сыростью, между складами горели редкие фонари. Из трактиров доносились песни и пьяные голоса. На главной улице еще попадались извозчики, но возле старых складских дворов прохожих почти не осталось.
Указанный дом стоял за бондарной мастерской, возле узкого проезда. Одноэтажный, темный, с тремя окнами на улицу. В крайнем горел свет, а сам посредник ждал у дверей.
— Пришли, Алексей?
— Как видите.
Я показал сверток. Григорий посторонился, приглашая войти.
Комната была почти пустой: стол, несколько стульев, лампа на стене. У стола сидел широкоплечий человек с редкой бородой, еще один стоял у двери в соседнюю комнату.
Внутри было трое. На подходе я заметил тень между штабелями бочек, значит, четвертый караулил снаружи.
— Где патроны? — спросил я.
— Ты сперва винтовку покажи, — ответил широкоплечий. — Как иначе поймем, какие нужны?
Я положил сверток на стол и развязал веревку.
Кропачек сразу привлек их внимание. Тот, что стоял у двери, шагнул ближе. Под полой поддевки мелькнула рукоять револьвера.
— Хороша, — сказал Григорий. — Откуда все-таки она у тебя?
— Уже говорил: от прежнего хозяина.
— Имя у хозяина имеется?
— Зачем оно вам?
— Редкое оружие просто так по рукам не ходит.
Григорий перестал улыбаться.
— Давайте смотреть патроны.
— Успеется.
Человек с револьвером сместился, перекрывая выход. Широкоплечий протянул руку к Кропачеку.
Снаружи скрипнула доска. Позже Рыжий рассказал, что еще на подходе заметил человека в серой накидке. Тот прохаживался возле мастерской, делая вид, будто ждет знакомого, но Семен его признал.
Рыжий прошел мимо, обогнул квартал и проник во двор соседнего склада. По теням на занавеске определил двоих в передней комнате, еще один голос услышал со двора, а у задней двери заметил наблюдателя в той самой накидке.
Семен обошел дом через дровяной сарай. Наблюдатель не успел даже вскрикнуть: Рыжий прижал его к стене и оглушил рукоятью кинжала. Когда тот обмяк, связал его же поясом и затащил под навес. Потом нашел незапертое окно чулана, проник внутрь.
— Деньги доставай, хлопец, — сказал Григорий.