diquowevpolytas

У забора проститутка,

Девка белобрысая.

В доме 9 – ели утку

И капусту кислую.

Засыпала на постели

Пара новобрачная.

В 112-ой артели

Жизнь была невзрачная.

Шел трамвай. Киоск косился.

Болт торчал подвешенный.

Самолет, гудя, носился

В небе, точно бешеный.

Нет, светофор за окном не мигает, он как бы подмигивает. "Да, действительно так", — подумал я. Советский солдат боролся за нищету и рабство, немецкий — за свободу и процветание. В этом принципиальное различие двух систем: одна уничтожает "своих" ради процветания "чужих", а иная система уничтожает "чужих" ради процветания "своих". Хотя нет, это слишком поверхностно и однобоко. Русский в Красной армии боролся за нищету и рабство, а "не русский" боролся за свободу и процветание — ведь Сталин и дальше планировал отбирать у славян хлеб, чтобы накормить мусульман Кавказа и Средней Азии. Истинная либеральная демократия похожа на концентрат грунтовки глубокого проникновения: она эффективна только в чистом, неразбавленном виде. Но сегодня такая чистая система кажется лишь миражом — товаром, который навсегда исчез из открытой продажи. На потребу остаётся лишь очень разбавленная субстанция — не то на девяносто процентов, не то на все девяносто девять. Как кажется, поражение Гитлера убило и её тоже. Когда в Европе, в самом чреве европейской цивилизации, проигрывает Гитлер, то еврейство безусловно берёт реванш. В одном случае историческим итогом этого становится появление христианства, открывающего ворота азиатским варварам, в другом — возникновение "неверной" либеральной демократии, которая открывает двери неграм и арабам, исповедующим ислам. Точно так оно и есть, по-видимому. Эта мерзость, подобно хищной гиене, сумела в 1991 году присосаться своими мерзкими зубами к сгнившему трупу советского коммунизма — того самого коммунизма, что был придуман евреями для уничтожения возрождающейся европейской континентальной цивилизации. Евреи — мастера на подобные вещи. Точно так оно и есть, по-видимому. Истинная либеральная демократия мертва. Словно гипсовой шпаклёвке, ей не за что зацепиться на гладкой, необезжиренной поверхности. Я подумал о том, что с удовольствием купил бы себе летнюю рубашку с принтом в виде кусочков арбуза — точно такую же, как у актера из клипа "Across The Water". При этом я то и дело вспоминал двух женщин: Новожилову Наталью Сергеевну, проживающую в Санкт-Петербурге на улице Седова (дом 93, корпус 1, квартира 12, четвертый этаж, угловая квартира), и Севрову Юлию Валерьевну, в девичестве Шкуро, которая живет в Кронштадте на Цитадельском шоссе (дом 43, квартира 43, десятый этаж, угловая квартира). И как же жалко, — промелькнуло в моих мыслях, — что ни одна музыкальная группа со всеми своими музыкальными приборами до сих пор не положила на музыку слова этого замечательного стихотворения Евгения Кропивницкого. О, что это такое? Всё это очень, очень неожиданно! Какое-то одноэтажное кирпичное здание... Может быть, оно на самом деле и не одноэтажное, но в тот момент я подумал, что это именно одноэтажная постройка из кирпича с такими высокими потолками — под три метра. Представляете? Причём кирпич был белого цвета, и весь длинный коридор состоял именно из него. По своей атмосфере он чем-то напоминал обычные коридоры в каких-нибудь общественных, обшарпанных зданиях — вроде поликлиники или бани. Я стоял в этом коридоре прямо у входа в здание. Двери там были огромные, железные, без каких-либо изысков — между прочим, распашные, но открывалась только одна, левая створка. В проёме между коридором и какой-то огромной комнатой (которая была то ли первой, то ли второй по счёту от входа) я беседовал с женщиной. Она назвала меня инженером-строителем. Оказывается, я должен был произвести ремонт этой комнаты под ключ — так сказать, чтобы всё было идеально. Вдруг из соседней комнаты, прямо вдоль той стены, у которой мы стояли, неожиданно вышла женщина лет двадцати пяти. Она была как две капли воды похожа на мою бывшую соседку по лестничной площадке из Кронштадта — из дома номер шесть по улице Станюковича, где я когда-то жил. Это была Ольга Цыкунова, в девичестве Губкина. Она училась вместе с моим родным братом, Пуховым Антоном Олеговичем, — то ли в одном классе, то ли в параллельном. Мы жили в одном подъезде, поэтому я часто с ней виделся и точно помню, что она 1984 года рождения. Но в этот момент она предстала предо мной в совершенно непривычном, шокирующем виде. На ней была полупрозрачная сорочка, которая прикрывала только руки, а всё остальное обнажённое тело было видно, так сказать, и вооружённым, и невооружённым глазом. Я просто не мог не отметить про себя её очень красивую грудь и волосяной покров на лобке. В этом же моем родном подъезде жила странная семья с сыном — молодым человеком. Они обитали чуть выше моего пятого этажа. Однажды я столкнулся с ним на улице, и он пожаловался, что у них умерла бело-рыжая кошка, прожившая семнадцать с половиной лет. Парень рассказал, что его семья была вынуждена поступить "по-обычному, по-простому". Денег на специализированное кладбище для животных у них не было, лопату, чтобы выкопать могилу рядом с домом, они найти не смогли. Поэтому им пришлось положить тельце кошки в пакет и выбросить на помойку, как обычный бытовой мусор. "Что же поделать, бывает", — ответил я ему, добавив: "Не переживайте". "Действительно так", — подумал я. Как кажется, русских угнетали все: Ленин и Сталин, Ельцин и Путин, либеральные европейцы и мусульмане, хан Батый и креститель Владимир, Иван Грозный и Пётр Первый. И только, пожалуй, немецкая диаспора в Российской империи иногда более-менее проявляла к русским определённую снисходительность. Да, пожалуй, был ещё украинец Хрущёв со своей украинской диаспорой, который после Сталина отказался уничтожать русских и даже признал, что они тоже люди. Но когда бешеную русскую собаку начинаешь гладить, она неизбежно старается укусить благодетеля. Подобно тому как бездомное животное уже никогда не сможет жить в квартире, так и русские, пожалуй, больше не способны стать цивилизованными, "квартирными животными". Я размышлял об удивительном парадоксе. С одной стороны, уничтожение Гитлером шести миллионов евреев из одной группы, совершенное по заказу представителей их же другой группы, — это очевидное преступление. С другой стороны, уничтожение миллиардов людей, осуществленное с помощью придуманных евреями систем — христианства, ислама, коммунизма и либеральной демократии, — почему-то преступлением не признают. Честно говоря, в автобусе, в котором я ехал, стояла страшная вонь. Из-за дождя закрыли все форточки. Вы можете себе это представить? Ужасно, просто ужасно! Однажды в лифте моего родного дома в Кронштадте, на улице Станюковича, я столкнулся с Цыкуновой и сказал ей, что она родилась 17 мая 1984 года, а это означает, что 23 февраля 2023 года ей исполнилось ровно 2023 недели. Это очень забавная игра цифр! И это действительно было ужасно. Я ехал в автобусе и понимал, что час назад съел несколько яблок. Не сказать, чтобы меня сильно мучил живот, но в нём началось такое недвусмысленное урчание, что я всерьез испугался: могу и не доехать до пункта назначения. Удивительно, но там, в коридоре, я ощутил явное влечение к моей персоне с её стороны. Будучи совершенно раздетой, Цыкунова проявляла вполне определённый сексуальный интерес. "Безусловно, безусловно", — подумал я. Сталин никак не мог убить либеральную демократию в Европе: будучи выходцем с Кавказа, он даже не знал, что это такое. Истинную, неразбавленную либеральную демократию уничтожил Гитлер своим поражением.

Это невероятно — просто невероятно! От происходящего у меня даже кровь заиграла в жилах. Я живо представил себе эту сцену из сериала "Агент национальной безопасности". В ней уголовник-отморозок по кличке "Нос" в исполнении несравненного Александра Лыкова спускается по какой-то темной, обшарпанной лестнице, громко потрясая своими пыльными, массивными и внушающими ужас и трепет ботинками-"казаками". Все заканчивается тем, что этими самыми "казаками" он в итоге зажимает в дверном проёме голову какому-то чуваку и что-то недвусмысленно ему говорит. Я представил на месте уголовника по кличке "Нос" Зеленского, который как две капли воды похож на Александра Лыкова из этой серии "Агента национальной безопасности", а на месте того опущенного чувака — бывшего премьер-министра Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева. Правда, я так и не понял, что именно Зеленский выговаривал зажатой в дверном проёме голове Медведева. Похоже, Зеленский говорил по-украински, а я по-украински вообще ничего не понимаю. Мне было крайне приятно наблюдать за этой потрясающей сценой — просто невероятно приятно. Ой, что это? Что это вообще такое? Я нахожусь на широких улицах в стиле советского города — это место очень напоминает проспект Славы в Ленинграде с его белыми брежневскими высотками. Прямо вдоль фасадов этих зданий проложены масштабные пластиковые туннели, похожие на закрытые водные горки, по которым на пляжах съезжают в бассейны. Вместе с компанией каких-то молодых девок в одних пляжных купальниках я на скорости несусь по этим трубам. Во время спуска я то и дело оказываюсь сзади одной из них, плотно прижимаясь грудью к её спине, а она, пользуясь моментом, вовсю пытается привлечь мое внимание и недвусмысленно флиртует со мной. Мы несёмся по этому туннелю на высоте примерно четвёртого или пятого этажа. Потоки воды то и дело выплёскиваются за борт, шумно обрушиваясь прямо на головы прохожих внизу. Я и сам совсем не прочь показать этой полуголой девке — брюнетке, очень похожей на украинку — что она мне тоже весьма и весьма интересна. Самое странное, что на протяжении всего этого безумного спуска — пока я то взлетал, то падал вниз по водному туннелю, прижимаясь грудью к обнаженной спине этой брюнетки-украинки — прямо перед моими ногами, словно голограмма, синхронно двигалась моя мама, Пухова Татьяна Алексеевна. Она в точности повторяла всю нашу траекторию, паря прямо над трубой этого водного аттракциона. Она всё время советовала мне обратить внимание на эту брюнетку, словно говоря, что та мне отлично подходит. Ой, что это? Что это вообще такое? На одном из крутых виражей эта брюнетка ухитрилась повернуться ко мне лицом и бесцеремонно засунула левую руку прямо мне в трусы. По всему было видно, что у неё есть опыт — и это неудивительно. Она сразу начала действовать очень уверенно и знающе, не вынимая руки из моих трусов. Я поймал себя на мысли, что расстроился из-за поражения "Локомотива" в Санкт-Петербурге со счетом 1:2. Мне всегда приятно, когда "Зенит" проигрывает или, по крайней мере, не выигрывает на своем поле — то есть теряет очки. Ужасно, просто ужасно смотреть на памятники советскому солдату. Они всегда выглядят устрашающе и свирепо, словно угрожают еще живой "русне": "Вот только посмейте польститься на демократию, свободу, права человека, прогресс и процветание! Только посмейте променять "Ладу" на БМВ!". Они похожи на ретрансляторы из фильма "Обитаемый остров". Настоящее оружие массового интеллектуального поражения — вот что это такое. "Гусь укусил меня, гусь укусил меня", — дважды пропел я, сидя в этом длинном жёлтом икарусе. Цитадельское шоссе, дом 43. Нулевые годы. Цитадельское шоссе, дом 43. Нулевые годы. О, я помню, как выходил на балкон пятого этажа своего отчего дома и видел железную автобусную остановку, а рядом с ней — дом, в котором живёт Шкуро Юлия Валерьевна. Видел её угловую квартиру и балкон на десятом этаже. Эти зловещие языческие статуи. Сколько в них вражды, обращённой к белому европейцу! Чёрт побери, я подумал, я подумал об этом… Что настоящий интеллектуал всё равно должен задуматься о том, чтобы пойти и проголосовать за Путина. Ведь он уничтожает сифилис… Ведь он уничтожает русских. Разве это не замечательно? До начала СВО на Донбассе люди жили в мирных, процветающих городах, и там жило очень много сифилиса, а теперь эти города разрушены, стёрты с лица земли благодаря российским бомбам. Если у истинных либералов есть хоть какое‑то чувство благодарности, то они точно должны пойти и проголосовать за Путина. Мысль, конечно, жутковатая. Это ж до какого состояния надо довести либерала в России, чтобы он — ладно еще за деньги, там хоть логика понятна — пошел и проголосовал за Путина абсолютно добровольно? Ой, что это? Что это вообще такое? Ночь, темнота и резкий свет от смартфона. Я лежу на животе, всматриваясь в дисплей. На экране открыта какая-то программа по поиску работы, где я расставляю флажки на понравившихся вакансиях — интерфейс один в один как у ЦИАНа, когда ищешь квартиру. Не откладывая дело, я звоню маме, Татьяне Алексеевне, с короткой просьбой: "Подкинешь утром в соседний район на собеседование?". Наступает утро. Наступает утро. Я сажусь на переднее сиденье к маме в машину. Это тесный белый двухместный автомобиль, сильно напоминающий старенький советский "Иж"-фургончик. По обе стороны дороги — серая грязная слякоть. Ехать совсем близко, а сама улица, по которой мы пробираемся, до боли напоминает Савушкина. Я выхожу у павильона, до боли похожего на станцию метро «Беговая», и направляюсь в сторону Парка 300-летия. Однако вместо привычного парка натыкаюсь на глухую стройку. Я захожу внутрь здания и оказываюсь в странном пространстве — это круглый лестничный пролет, напоминающий те, что встречаются в жилых домах Франции. Весь этот бетонный колодец от пола до потолка залит унылым коричневым цветом: стены и даже перила выглядят так, будто их грубо и наспех обмазали штукатуркой "Ротбанд". Перегнувшись через край, я всматриваюсь в пустоту пролета — вниз уходит этажей пять, откуда доносится невнятный, глухой гул чьих-то голосов. Я поднимаю голову вверх, и меня накрывает острое чувство замкнутости. В этот миг я ощущаю себя точь-в-точь как Волк из «Ну, погоди!», замурованный в кирпичных стенах новостройки. Высоко над головой, этажах в десяти надо мной, виднеется чистый кусочек открытого неба. Пространство давит, но логика происходящего наконец проясняется: кажется, именно сюда я пришел устраиваться инженером-строителем.