Страница 9 из 27
Глава 8
Глава 8
Глава 8
- Вы поедете со мной.
Вот так. Твёрдо, без вариантов, без права на возражение.
Складываю руки на груди, смотрю на него с вызовом.
- Спасибо за участие, Миш. Но мы дальше сами.
Он даже бровью не повёл.
- Собираешься домой? К разъярённому мужу, который к тому же ещё и не трезв?
Молчу. Он прав, и это бесит меня сильнее всего. Когда он успел снова стать тем, кто всегда прав?
- Кать, ну что ты ломаешься. Себя не жалеешь, так ребёнка пожалей.
Смотрю на Арину. Глаза опухшие, лицо красное, во взгляде такая усталость, что у меня сжимается сердце. Слишком много на неё свалилось сегодня, пока непутёвая мать по ресторанам бродила.
- К тебе домой? Вот жена с сыном рады будут!
Говорю это и сама слышу, как в голосе звенит что-то острое. Ревность. Глупая, унизительная, совершенно не имеющая права на существование ревность. Двенадцать лет прошло, а она всё равно есть.
- Нет. Я снял номер в гостинице. И здесь я не живу.
- Давно?
- С того самого года.
С того самого. Он не уточняет, и я не уточняю. Мы оба знаем, о каком годе речь. Всё словно специально тянется к тому лету, от которого я так старательно убегала все эти годы. Оказывается, от прошлого некуда бежать. Оно просто ждёт.
- Ладно, - говорю устало. - Поехали.
Не ради него. Ради Аришки. Только ради неё.
Арина задремала прямо в машине, голова клонится на моё плечо. Я смотрю в окно на ночной город и думаю о том, что надо было вызвать такси. Надо было не соглашаться. Надо было много чего.
В зеркале заднего вида отражается взгляд Михаила. Мы смотрим друг на друга секунду, не больше, потом я отворачиваюсь.
- Почти приехали. Я в «Чайке» остановился.
Киваю.
Назойливой мухой лезет мысль о том, что у него где-то есть семья.
- Сколько твоему сыну? - слышу собственный голос раньше, чем успеваю остановить себя.
- Два года. Мы с Кристиной не так давно женаты.
- Она тебя, наверное, моложе.
- На десять лет.
Сын двух лет. Жена. Молодая, наверное, красивая. И зачем мне это знать? Зачем мне вообще об этом думать?
Конечно. Такие, как Миша, так и делают. Выглядят дорого, держатся уверенно, и в какой-то момент рядом оказывается кто-нибудь моложе и без лишнего багажа. Без пелёнок в прошлом, без фингала на скуле, без мужа-алкоголика.
Стоп. Я не завидую. Я просто устала.
- А твоей дочери?
Вздрагиваю от вопроса.
- В апреле одиннадцать было.
Вижу по глазам в зеркале, что прикидывает. Считает.
- Значит, сразу как расстались, забеременела?
- Ага.
Ложь. Глупая, неловкая ложь. Мы зачали её в августе, на том самом диване в гараже, где потом Самсон беззастенчиво кувыркался с Анькой Рыжковой. Вот такая ирония.
- Недолго ты горевала, значит.
- О ком? О тебе?
Не сдержалась. Яд сам полился в слова, и мне не стыдно.
- Я ведь приходил, Кать. Хотел поговорить.
- Не о чем было говорить. И сейчас не о чем. Закроем тему.
У входа в гостиницу он вышел первым, открыл нам дверь, подал руку.
Я не приняла. Выбралась сама.
Он пожал плечами. Мы идем к гостинице.
- Кать, а помнишь, тем летом...
- Не помню, Миш. И не хочу вспоминать.
Он прошёл так близко, что я задержала дыхание.
Запах. Тот самый, опьяняюще знакомый. За двенадцать лет сменил парфюм, а что-то в нём осталось прежним, своим, почти родным. И это невыносимо.
Тряхнула головой. Посмотрела на дочь.
Хорошо, что она ничего не заметила.
- Дядь Миш, - нагнала его Аришка. - А это дорогая гостиница?
- Не очень. Но хорошая.
- Я никогда в гостиницах не была! Мам, правда же круто? Ленке видео сниму, она обзавидуется!
Смотрю на дочь и думаю о том, что она умеет находить радость даже в таких вечерах. Даже после слёз в больничном коридоре. Это не моя черта. Это, наверное, его.
Я отгоняю эту мысль немедленно.
В холле нас встретила девушка с ресепшена. Улыбка широкая, взгляд тёплый, адресованный исключительно Михаилу.
- Михаил Сергеевич, вы уже вернулись? Так скоро?
Понятно. Из тех, кто запоминает имена состоятельных постояльцев и расцветает при их появлении.
Взгляд девушки скользит к нам с Аришкой, и улыбка тускнеет.
- О, вы теперь с женой и дочерью?
- Это не...
- Девочка просто ваша копия!
Я замираю. Не дышу. Арина стоит рядом и ни о чём не подозревает, разглядывая холл с открытым ртом.
Миша оборачивается, смотрит на дочь. Долго. Слишком долго.
- Вам показалось, - говорит он наконец. - Она похожа на мать.
- Но...
Он уже не слушает. Идёт к лифту, и мы тянемся следом.
Номер оказался именно таким, каким и должен быть вип-номер на седьмом этаже. Просторным, тихим, с большими окнами и запахом свежего постельного белья.
Арина ахнула и немедленно потянулась за телефоном.
- Мыться и спать, - говорю, забирая технику.
- Ну мамочка!
- Не-а. Завтра поснимаешь.
Она понуро бредёт в ванную, что-то бубня под нос. Мы провожаем её взглядом, и когда за ней закрывается дверь, в комнате вдруг становится очень тихо.
Мы с Мишей одни. Первый раз за весь вечер, по-настоящему одни.
- Кровать в той части номера, - говорит он негромко. - Располагайтесь.
Подходит к дивану, скидывает лишние подушки. Обустраивается без лишних слов, буднично, как будто так и надо.
- Мне правда жаль, что мы к тебе напросились, - говорю в его спину.
Он оборачивается.
- А мне нет. Мне было бы куда хуже от мысли, что вы сейчас слушали бы пьяные концерты. Я лучше на диване посплю.
Ты совсем не изменился, Самсонов. Ни капли. И это самое страшное из всего, что случилось сегодня.
Иду в спальню. Уже у двери слышу его голос.
- Стоило оно того, Кать?
Оборачиваюсь.
- Что именно?
- Выходить за него. Чтобы потом бегать из дома. Чтобы с фингалом ходить.
Что мне ответить? Что я выходила замуж не от любви, а от отчаяния? Что я просто хотела, чтобы у Арины был отец? Что я пыталась заткнуть пробитую тобой же дыру?
Ничего не говорю.
Ухожу. За спиной остаётся тишина и его взгляд, который я чувствую даже через закрытую дверь. Глаза жжет, и я смахиваю непрошенные слезы, не давая им пролиться.