Запретная для ректора

Глава 43

Я просыпаюсь от странного, но приятного ощущения где-то внизу живота. Стону вслух. Это мой первый эротический сон за долгое время. Моргаю, пытаясь понять, что происходит. Я всё ещё не проснулась, потому что этого просто не может быть. Тяжесть на животе возвращает меня в реальность.

Опускаю взгляд вниз. Шортов и трусиков на мне нет. Из живота выглядывает тёмная макушка, а огромная разбитая рука нежно гладит меня по животу. Всё внутри сжимается от спазмов, и я кончаю с криком на всю комнату.

Понимая, что произошло, Руслан поднимает голову от моей промежности и с диким голодом смотрит на меня, продолжая гладить живот, где пинается малыш. Хочу поднять руку и оттолкнуть его, но понимаю, что мои руки связаны и подняты над головой. Они привязаны к изголовью кровати. Я всё ещё в шоке.

— Прости, не смог удержаться. Давно хотел это сделать, — шепчет он, облизывая губы и голодным взглядом осматривая меня. Мне становится некомфортно.

— О чём ты мечтал? Привязать беременную девушку к её собственной кровати? Извращенец, — наконец возвращаюсь к речи. Тело расслаблено после оргазма, но злость во мне растёт. — Развяжи меня!

— Нет, пока мы не поговорим. Я хотел лишь, чтобы ты меня услышала.

— И ты ничего умнее не придумал, кроме как привязать меня к кровати и заставить кончить? Ты же понимаешь, что это насилие? — с негодованием смотрю на него. В его взгляде проскальзывает сожаление.

— Прости, но я не смог удержаться. Так долго быть вдали от тебя и не иметь возможности прикоснуться к тебе. Это убивало меня день за днём. И до сих пор убивает. Он гладит живот.

— Где моя мама? — кручу головой, чтобы не смотреть на него. — Мама! — кричу на всю комнату, но она не откликается.

— Её срочно вызвали на работу. Когда она уехала, я пришёл к тебе. Хотел дождаться, когда ты проснёшься, и поговорить. Но не смог удержаться.

— Просто не могу поверить. Укрой мои ноги, — кричу на него.

Но он даже не двигается, чтобы выполнить мою просьбу, продолжая таращиться.

— Живо! — снова кричу. Он вздрагивает и выполняет мою просьбу, прикрывая только нижнюю часть, оставляя живот открытым.

— Какой он уже большой, — с грустной улыбкой вздыхает. — Я так хотел увидеть, как он растёт. Моргает, прогоняя слёзы. Моё сердце предательски начинает биться быстрее. Нет, я не позволю себе поддаться эмоциям.

— А теперь отвяжи меня, — пытаюсь говорить спокойно, но злость всё ещё кипит внутри.

— Не могу, пока мы не поговорим и ты меня не выслушаешь, — твёрдо стоит на своём.

Я тяжело вздыхаю.

— Хорошо, — наконец выдыхаю. Я же хотела всё решить. Похоже, этот момент настал. — Развяжи, и мы поговорим. Я сама хотела это сделать. Мы должны как-то сосуществовать. Так не может продолжаться.

— Не думаю, что это хорошая идея. Как только ты меня выслушаешь, я тебя развяжу, обещаю, — глядя на меня, он не убирает руки с живота.

— Ну хорошо, если тебе так спокойнее. Давай покончим с этим. Мне не больно, немного неудобно, но это не так страшно. — Я тебя слушаю.

— Хорошо, — кивает. — Задолго до моего рождения всё решили за меня. На ком я женюсь, как буду жить. Мой дед и отец так жили, женясь на тех, с кем был выгодный союз. Сначала я думал, что у меня будет время пожить своей жизнью, пока она не закончится. Я смог отвоевать немного времени и был там, где хотел. У меня осталось пару месяцев. Я думал, что будет проще простого выручить друга, который спас мне жизнь. В клубе я встретил тебя, и всё изменилось. Сначала пытался держать дистанцию, но быстро понял, что это бесполезно. Я влюбился без памяти. Захотел для себя то, что не мог иметь. Много думал, как быть, когда ситуация схватит меня за горло. Но всё было бесполезно. Когда приехал отец, я сказал ему, что свадьбы не будет. Он взбесился, изводил меня звонками, давил на честь семьи. И я понял, что есть только один выход, чтобы навсегда быть с тобой. Он тяжело сглатывает. Внутри всё сжимается от того, что последует дальше. — Я знал, что если ты забеременеешь, этот проклятый союз потеряет свою силу. Поверь, я хотел этого так сильно, что просто потерял голову и натворил дел. Когда ты на меня разозлилась, я надеялся, что тот раз был удачным и ты забеременеешь. Игнорировал отца, ждал твоих слов. Но ничего не происходило. Я начал паниковать. В тот день я хотел прийти домой после увольнения и поговорить с тобой. Но мой отец успел первым и преподнёс всё в своей мерзкой манере. Когда я не нашёл тебя, просто сошёл с ума. Начал искать, но всё было без толку. Ты исчезла из всех радаров, тебя словно никогда не существовало. И я понял, что это мог сделать только один человек. Сразу полетел к нему. Он выдвинул ультиматум: я должен был женатым три года. По истечении этого времени он расскажет мне, где ты. Эти месяцы были для меня адом. Я перестал существовать. Подставил за отцом слежку. Когда мне позвонили и сказали, что он часто приезжает в один город, отправился сюда, думая, что он ездит к любовнице. Но никак не ожидал увидеть тебя. И теперь, когда мне не нужна его помощь, я сразу подал на развод. Он выдыхает, закончив свою историю.

Я в полном шоке от услышанного. Ожидала чего угодно, но не этого. Не знаю, что сказать, просто тупо смотрю на него.

Руслан встаёт с кресла и начинает ходить по комнате, ожидая от меня хоть какой-то реакции. Но в голове столько мыслей. С одной стороны, он сам виноват в случившемся, с другой — я понимаю его. И больше нет той злости.

— Скажи хоть что-нибудь, прошу, — умоляет, глядя на меня со смесью боли и страха.

— Честно, я не могу подобрать слова. Но я тебя понимаю, Руслан. Не одобряю всё, через что мне пришлось пройти, но понимаю, — шепчу охрипшим голосом.

Руслан подходит ко мне, его лицо озаряется улыбкой. Такой красивой.

— Малышка, я так счастлив. Ты не представляешь, как я рад, — улыбается, заключая моё лицо в ладони и целуя. Куда может дотянуться. Потом развязывает руки, и я наконец могу их опустить. Он не прекращает меня целовать. Я всё ещё немного в шоке, но позволяю ему это.

— Руслан, — окликаю его, пытаясь привлечь внимание. Он отпускает меня и садится на колени возле кровати. — Я понимаю тебя, выслушав твою историю, я тебя поняла. Но это ничего не меняет.

— Что? — в шоке спрашивает, его эмоции меняются одна за другой, я даже не могу их уловить. Но боль отчётливо вижу. Я укрываюсь одеялом, чтобы не сверкать пятой точкой, и иду одеваться. — Малышка, почему?