Запретная для ректора

Подхожу к машине, достаю сигареты из бардачка и закуриваю. Всегда ненавидел эту мерзость, но в данную минуту она приносит мне крупицу умиротворения и разума. Телефон в машине пронзительно пищит. Смотрю в экран смс от отца.

"Сынок, ты так и не позвонил Камилле. Она ждёт. Твоя мать извела меня этим. Позвони!"

— Чёрт! — Я в ярости бросаю телефон обратно.

На прошлой неделе я ездил домой. Мать рыдала в трубку, говорила, что отца госпитализировали. И мне срочно нужно приехать.

Поскольку вскоре я займусь его делами, мне следовало разобраться с документами. Пока отец не мог находится в офисе. Поверил не раздумывая — и как же это было глупо.

Пришлось передать университетские заботы. Единственное, что удерживало меня — моя студентка. Я не мог уехать, оставляя её одну в суровом мире. Я себе места не находил, даже хотел договорится решать бумажные дела отца онлайн. Помощник утверждал, что это невозможно, и мне нужно лично присутствовать.

Ничего другого мне не оставалось.

После прилёта я отправился в офис, где просидел весь день. Почти под утро вернулся в свою старую квартиру. Наутро снова поехал в офис и вернулся домой лишь на рассвете. Так пробежала почти вся неделя. Все те дни, пока я был там, мать настойчиво убеждала меня остаться и жениться на Камилле.

Мысль об этом браке вызывала у меня отвращение, хотелось рвать на себе волосы от отчаяния. Не было никакого желания встречаться с навязываемой женщиной.

Ночью, в тиши снов, где я грезил о девушке, которую не должен желать, в мой дом пробрался незваный гость.

Я проснулся, почувствовав, как кто-то пробирается под моё одеяло. Сплю я всегда голым, и мне снилось, как занимаюсь сексом с Юлей на своём рабочем столе. Чья-то рука обхватила меня, и за мгновение я понял, что здесь Юли быть не может.

Я вскочил, словно ошпаренный, совершенно обнажённый. На моей кровати лежала девушка, которая улыбалась мне вызывающе.

— Кто ты? — злобно прошипел я, потирая уставшие глаза. Эти дни были невыносимо изнуряющими.

— Руслан, ты меня не помнишь? — ухмыльнулась она, словно вызов бросая.

Мне захотелось задушить её - ведь нельзя так подкрадываться к человеку, привыкшему калечить других.

— Кто ты такая, чёрт тебя побери? Сейчас ночь, и я не намерен играть в шарады! — рявкнул я, и она вздрогнула.

Её улыбка мгновенно исчезла, уступая место страху в глазах. Я привык к этой реакции. В университете, я стараюсь сдерживать себя. Потому что когда меня переполняет ярость, мне ничего не стоит избавиться от человека. Мне приходится подавлять это чувство. Ведь я всю жизнь занимался тем что решал проблемы кулаками.

— Каролина, — прошептала она обиженно.

— Каролина какого чёрта?! — выкрикнул я, больше не сдерживаясь. Мне всё равно, как её зовут. Я измотан и мечтаю, наконец, погрузиться в сон, но одна особа даже на расстоянии лишает меня покоя.

— Я узнала, что ты в городе, и хотела увидеть тебя. У нас скоро свадьба.

— И что? Решила встретиться ночью, пробравшись ко мне в таком виде? — указал я на неё рукой, всё ещё кипя от ярости.

Она рассматривает себя, и, похоже, не находит ничего абсурдного. Она почти обнажена: на ней нет нижнего белья, только прозрачный клетчатый костюм. Это зрелище еще больше меня возмутило. Эротический импульс, пробужденный сном, угас; стоило лишь взглянуть на неё, как желание испарилось.

— Я так взволнована. Твоя мать только что сказала, что ты в городе, и я поспешила к тебе. Я хочу тебя, Руслан, — проговаривает Камилла, прикусывая губы, думает, что это выглядит сексуально.

Я же ощущаю приступ тошноты. У нее совершенно отсутствует чувство приличия.

— Каролина, я никогда не прикоснусь к тебе, даже в голодный год. То, что мы поженимся, ничего не изменит. Абсолютно ничего. Все будет только на бумаге. Я никогда не захочу тебя! — с отвращением шепчу.

Она широко распахивает глаза, словно у меня выросла вторая голова.

— Что? — пронзительно вскрикивает она, и я морщусь от её раздражающего голоса. — Твои родители хотят внуков.

— Мне наплевать на их желания. Я не хочу детей. Их у меня никогда не будет. Моя мать отправила тебя именно за этим, не так ли? — тоскливо вздыхаю, чувствуя, как нарастающее раздражение охватывает меня.

Голова уже раскалывается от общения с этой девушкой. Я мечтаю о сне, а не об этом нелепом диалоге. Она избегает встретиться со мной взглядом, подтвердив мои подозрения.

— Твой отец сказал, что ты останешься надолго, — внезапно произносит она и замолкает.

— Что значит "сказал"? Он ведь в больнице, и туда никого не пускают, даже мать. Как он мог тебе это сообщить? И когда именно? — Моё терпение на исходе, и я готов взорваться, обрушив гнев на всех вокруг. Девушка опускает взгляд на свои ноги.

— Ну, говори же, ради всего святого! — кричу, не скрывая эмоций.

— Вчера вечером, дома, — лепечет она, еле слышно. — Он никогда там не был. Они хотят, чтобы ты быстрее разобрался с делами в Москве и женился на мне.

Я устало потираю переносицу. Кажется, скоро моя голова взорвётся от напряжения.

- Тебе лучше уйти, - устало шепчу я. Девушка поднимает на меня свои огромные карие глаза, полные слёз. Но мне так всё равно. Я измотан, и желание лишь одно — провалиться в сладостный сон с той, о ком не могу забыть, по кому истосковался. Вздыхаю с облегчением, когда она покидает комнату, ухватив своё пальто, что валялось на полу.

Уснуть той ночью мне так и не удалось. Я ворочался, размышляя о том, что готовит мне будущее, и уже тогда возненавидел его.

Наутро меня ждал гнев матери, которому я ответил своим. Отец вмешался, когда её слёзы прервали нашу перепалку. Говорил он с холодной строгостью, лишь изредка повышая голос. Разъярённый, я заявил, что в таких условиях свадьбы не будет. И плевать мне, если семья от меня откажется — их деньги мне давно не нужны. Я не завишу от

Я согласился на все это исключительно из-за проклятого долга. Из-за той злополучной бумаги, что была подписана давным-давно, задолго до рождения не только меня, но и моего отца, и деда. Он бы в гробу перевернулся, зная, как долго я сопротивлялся всему этому.

Как он любил говорить, это долг нашей семьи. Мы не в праве нарушать то, что было подписано задолго до нашего появления на свет. И если ты родился первым, то именно ты обязан соблюдать этот пакт. Нарушив его, ты навечно запятнаешь честь семьи, и ничто уже не сможет ее очистить. Фирма понесет убытки, и никто не захочет с нами сотрудничать. Мы разоримся.