Страница 116 из 117
Адепты притихли. Потому что чем дальше мы уходили от «места высадки», тем темнее становилось. Край туч все близился, близился и близился, как и черная полоса выжженной тьмой земли. У солнца словно яркость подкручивали, в меньшую сторону, ветерок, который трепал волосы, становился все слабее. И вот уже лес остался за спиной. Заросшая по обе стороны высокой травой тропинка врезалась в ту самую жуткую границу, и свет померк окончательно.
— Мамочки, — прошептала Амира и вцепилась в Люциана, как Алина в Макса.
Честно, я бы тоже, наверное, вцепилась в Валентайна, если бы он тут был, потому что мы стояли на границе Тьмы. По крайней мере, мне именно так показалось. Алтарь Горрахона пока еще казался маленьким, но даже отсюда было видно эту ритуальную каменюку. Вдалеке кусачими зубцами, пытались дотянуться до черно-песчаного неба развалины замка первого правителя Мертвых земель.
Вашу мать, как сказала бы я в нашем мире.
А еще я вдруг почувствовала тоненький, струящийся по позвоночнику холод. Совершенно противоположное чувство, манкое, тянущее, как на аркане — пойдем со мной, Лена. Пойдем со мной..
Я даже виски сдавила, чтобы избавиться от этого ощущения, но оно становилось сильнее, сильнее и сильнее. Словно уводя из реальности, в которой я просто пришла на экскурсию, затягивая, увлекая..
— Эй. Все хорошо? — Ладонь Люциана сжала мою, и я моргнула. Возвращаясь в реальность и к голосу магистра Оллихарда, который указывал на вспарывающую земли молнию. Гроза была не просто сухой, она была беззвучной, а препод вещал о том, что сейчас мы все получим возможность прикоснуться к камню и ощутить частицу того, что творилось здесь в темные времена.
— Хорошо, — мне невыносимо не хотелось отнимать руку, но я все-таки высвободила пальцы. Пошла за магистрами и остальными адептами.
Возможно, Валентайн был прав, и мне сюда.. что? Опасно ходить? Но тогда он бы не отпустил меня одну из-за срочного дела. Каким бы срочным оно там ни было. Брось, Лена. Это просто твоя впечатлительность и болтовня Оллихарда. Не знаю, как Горрахон, но этот магистр точно любит беседовать со своими жертвами, то есть адептами. Прежде чем выпить из них кровь.. тьфу, все соки.
Да и вообще, дело не только во мне. Оллихард еще на первом курсе рассказывал, что здесь, несмотря на то, что магия запаяла Загранье, для всех неживое ощущается на физическом уровне. Адепты и впрямь выглядели слегка беленькими: да уж, после такой экскурсии никакой экстрим не нужен. Кажется, среди всех собравшихся не было ни одного, кто не задавался бы вопросом: «Кой драх я не сказал(а), что у меня болит живот?»
Хотя ладно. Люциан шел спокойно. Сосредоточенный, но спокойный. Как будто для него это было в порядке вещей. Это после гарнизона? Или королевская сила так действует?
Поскольку с загадочным зовом меня отпустило, я просто смотрела по сторонам. Хотя здесь уже, по большому счету, смотреть было особо не на что. Алтарь торчал, как штырь, посреди иссушенной черной земли. Вдалеке в эту несчастную землю одна за другой беззвучно били молнии, с другой стороны, где тучи редели, начиналась темная травка и пастбище. Там бродили местные шерстяные животные, нечто среднее между козой и овцой, сопровождал их пастух. Крохотные. Едва различимые. Я даже не представляла, сколько до них идти.
У алтаря с бурыми потеками, впитавшимися, кажется, на века и не пожелавшими менять цвет, все замерли.
— Кто хочет прикоснуться первым? — поинтересовался магистр Оллихард.
— Я.
Своим страхам надо смотреть в лицо.
— Почему я даже не удивлен? — пробормотал историк. — Прошу вас, адептка Ларо.
Адептка Ларо, чувствующая, что у нее слегка подгибаются колени, шагнула вперед.
— Прежде чем вы это сделаете, напомните, как закончил свою жизнь принц Коммелан?
А он точно не серийный маньяк? Кому еще нужно вскапывать такие подробности, пусть даже это исторический факт.
— Горрахон подчинил его сознание заклинанием, превратив в марионетку. Принц сам пришел с ним сюда, сам лег на алтарь. Где Горрахон вонзил ему в сердце клинок из меррьярской зачарованной стали. Выброс силы был таким, что словно остановил время в момент смерти Коммелана.
— Да, и все, что мы видим..
Я не стала дожидаться повторения пройденного. Просто положила руку на камень, которой посреди тишины, зазвеневшей в ушах, оказался внезапно горячим. Затем ледяным. Затем перед глазами потемнело, ладонь словно прошило молнией. А когда я открыла глаза, увидела лежащего на черной земле Люциана. Золотые, успевшие набрать силу крылья, были обломаны, на губах пузырилась кровь. Невидящие глаза уставились в черное небо, и в них таяли последние золотые искры.
Я бы заорала, но в легких неожиданно кончился воздух. Меня затрясло, причем весьма натурально, как если бы я схватилась за оголенный провод.
— Адептка Ларо! Адептка Ларо! — Меня и в самом деле трясли, и, широко распахнув глаза, я увидела над собой магистра Доброе утро. Весьма недовольного. Совершенно белых адептов. Даже Макс слегка побледнел. — Мы, несомненно, высоко ценим ваши актерские таланты, но, если не хотите получить новое взыскание, отойдите от алтаря.
Я его даже расслышала. На задворках сознания.
Потому что перед глазами еще стояла увиденная картина. А в реальности лицо Люциана двигалось вперед-назад и расплывалось. От неожиданно хлынувших слез.
На меня продолжали пялиться. Только на этот раз уже не из-за того, что я надела штаны или чего-то подобного. Что вообще со мной произошло, когда я увидела это? Я тут затряслась, как фальшивая гадалка-экстрасенс на связи с духами, или что? И что я вообще увидела?
— Актриса, — комментирует Клава, и я прихожу в себя.
Шарахаюсь в сторону, отворачиваюсь, вытирая слезы тыльными сторонами ладоней. Меня продолжает трясти, но внутри, и я отхожу подальше от толпы, насколько это возможно. Меня тут же окружают Макс, Ярд, а еще я вижу идущего к нам Драгона.
— Ленор, это что было? Ты реально решила всех напугать? — интересуется друг.
— Да, шутка не очень, — соглашается Макс.
— Это не шутка. — Люциан оттесняет их всех, приближаясь ко мне, а я вообще на него смотреть не могу. Потому что все еще вижу этот кошмар, и от одной только мысли об этом все переворачивается. Чем меня там накрыло?! Что это?!
— Дайте нам поговорить, — командует Драгон, и брат с Ярдом смотрят сначала на него, потом на меня. Потом опять на него.
— Ты уверен?
— Уверен.
— Я не уверена! — выдаю я, но кто бы меня слушал.
Парни отходят, и мы остаемся один на один.
— Что там произошло?