Страница 3 из 20
Глава 2. Голос Чертога
Я так и не сомкнула глаз. Верис спал на лавке внизу, в самой таверне, и тяжело дышал: он был не в состоянии подняться наверх, в жилые комнаты, поэтому я провела лечение прямо тут.
Он крепко спал, а я сидела у очага, поправляя тлеющие угли кочергой. Огонь почти угас, но все еще, отбрасыл красноватые отблески на стены «Лисьего чертога». Это была не просто игра света – Чертог пробуждался. В тот момент, когда я произнесла заговор у порога, я не просто укрепила защиту таверны, а открыла дверь в потусторонний мир. Теперь сама таверна дышала со мной в унисон. Я чувствовала ее, как мать чувствует дыхание спящего ребенка.
Наклонившись к углям, я бросила щепотку сушеной полыни. Пламя вспыхнуло с тихим шипением. В языках пламени я увидела образы: лес, фигуры на конях, мчащиеся сквозь метель, и где‑то вдали – тусклый свет, который они искали.
– Не здесь, – прошептала я, словно отвечая этому видению. – Не найдете.
И тут я услышала голос Чертога. Я встала и медленно обошла таверну, обходя сбитые из бревен столы и стулья, касаясь ладонью столешницы. В каждом прикосновении я ощущала отклик – тепло, которое разливалось по пальцам и поднималось вверх по руке.
Я медленно поднялась наверх, в свою комнату. Подошла к старинному сундуку в углу, где хранила обереги: крышка слегка дрогнула. Я открыла ее и достала резную деревянную пластину – дар, который оставила одна из гостей. На ней были изображены переплетенные ветви и три капли, застывшие в янтаре.
Положив пластину на ладонь, я поднесла ее к огню. В свете пламени узоры на дереве ожили: ветви задвигались, капли янтаря вспыхнули, и на мгновение передо мной развернулась карта междумирья и этого леса.
– Покажи мне, – попросила я, не зная, к кому обращаюсь: к пластине, к огню или к самому Чертогу.
Пламя взметнулось вверх, и в его языках я увидела женщину в плаще из мха – духа, который приходил недавно. Она стояла на опушке леса, ее глаза светились зеленым, а за спиной клубился туман. Она подняла руку, указывая куда‑то вдаль, и я поняла: это знак. Там, куда она показывает, лежит путь к защите.
Но прежде чем видение исчезло, я заметила еще кое‑что. За спиной женщины, в глубине леса, двигались тени. Они были темнее ночи, и от них веяло ледяным ужасом. Они шли сюда – опасность была совсем близко.
Я резко выдохнула, и пламя опало. Пластинка в моей руке остыла, узоры на ней снова стали неподвижными. Но я запомнила направление – на северо‑восток, к старым каменным кругам, где когда‑то было капище Сварога.
– Нужно идти, – сказала я, уговаривая саму себя. Гром каркнул, слетел с моего плеча и приземлился на постель.
–Знаю, что это безумие. Оставить таверну и раненого путника одного… – пояснила я Грому. – Но если я не пойду, если не найду то, что скрыто в каменных кругах, никакая соль и никакие заговоры не спасут нас.
Ворон замахал крыльями и вернулся на мое плечо. Я заперла свою комнату, спустилась вниз, подошла к Верису и поправила меховую накидку, которая прикрывала его раненое тело. Я коснулась его лба тыльной стороной ладони – жар спал, значит, травы и заговоры подействовали. Он выживет.
– Прости. Я вернусь. Оберегай наш дом и его, – приказала я ворону.
Гром слетел с моего плеча и приземлился на стол рядом с мужчиной. Я накинула кожух, покрыла голову шерстяным платком и сунула за пояс нож с рунами. Пластинку положила в карман – пусть ведет меня. У порога я остановилась и посмотрела на очаг.
– Храни его, – сказала я огню, словно он был живым существом. – И жди меня.
Дверь открылась с тихим скрипом, и меня тут же обдало порывом ледяного ветра. Метель не утихла – она стала еще яростнее, словно пыталась остановить меня. Но я шагнула вперед.
Как только оказалась снаружи, голос Чертога зазвучал громче. Он шел не от таверны, а от самой земли, от деревьев, от ветра. Это была песня, в которой сливались вой метели, треск льда на реке и далекий крик ночной птицы. Я шла, прислушиваясь к ней, и каждый шаг отзывался в груди странным теплом.
Через некоторое время я увидела темные силуэты на фоне снежной пелены. Они скользили над землей, их кони не оставляли следов. Я замерла, спрятавшись за стволом старого дуба.
Один из всадников поднял руку, и метель на мгновение стихла. В этой тишине я услышала их шепот – не на человеческом языке, а на языке холода и тьмы. Они искали. И они знали, что я здесь.
Я прижалась к дереву, стараясь не дышать. Пластинка в кармане вдруг стала горячей. Я вытащила ее и увидела, как янтарные капли засветились. Всадники вздрогнули, словно почувствовали этот свет, и повернули головы в мою сторону.
Не раздумывая, я бросилась бежать. Ветер подхватил меня, словно помогая, а голос Чертога звучал в ушах: “Быстрее! Быстрее!”
Я не знала, куда бегу, но знала, что должна успеть. Где‑то впереди ждали каменные круги – место силы, где я смогу найти то, что нужно. И пока я бежала, я шептала слова, которые пришли ко мне сами, – не заговор, а песню, в такт дыханию и стуку сердца:
– Сквозь метель и сквозь тьму,
К свету, что ждёт внизу.
Чертог, веди меня,
Не дай сгинуть зря.
Впереди, сквозь снежную пелену, проступили очертания камней. Они стояли полукругом, покрытые инеем, но даже в этом холоде я чувствовала их тепло. Я вбежала в центр круга и упала на колени, прижимая пластинку к земле.
– Помоги, – выдохнула я.
И земля ответила. Камни засветились тусклым, но уверенным светом. Он поднялся вверх, образуя купол, и метель за его пределами взвыла от ярости. Я была в безопасности. Пока что.