Страница 52 из 75
Песенка прервалась, Анадоррская обернулась на нее и метнулась к столу, на котором стоял графин с водой. Одной рукой удерживая Миру, налила воду в стакан и вернулась к Соне.
— Я попыталась залечить ожоги, — сказала она, пока та жадно пила. — Но раны от тьмы ведут себя иначе. Поэтому я наложила исцеляющую мазь и забинтовала тебе руки. И влила в тебя обезболивающее зелье, поэтому может немного хотеться спать.
Немного? Соня чувствовала себя так, как будто все еще была во сне.
— М-мира..
— С ней все в порядке.
— Д-да, но.. — То ли от пережитого, то ли от ожогов, у нее начинался озноб. — Она опасна. Она может опять.. и тогда они.. надо найти Сезара.
Пожалуй, беспокойство в глазах Женевьев могло бы ее напугать, но в ней было слишком много лекарства. Или слишком мало сил. Или и то, и другое.
— Соня. Соня! — Лицо Женевьев стало расплываться, и она начала падать во тьму.
Анадоррская исчезла, потом появилась снова. Но вместе с ней в этот раз был уже Сезар, и он выглядел не менее взволнованным, чем Женевьев.
— У нее отравление тьмой. Из-за ожогов тьма проникла в кровь и распространяется по ее телу..
— Я знаю! Я пыталась действовать как с ядами, но она не поддается выведению. Мне нужна твоя помощь!
— Я не умею исцелять, ты же знаешь!
— Но ты умеешь обращаться с тьмой..
Лица снова исчезли: похоже, они так и не заметили, что Соня приходила в себя, а у нее не хватило силы их позвать. Последний раз она чувствовала себя так, когда из-за беременности оказалась на волоске от смерти. Мир магии оказался не таким уж волшебным, каким его пытаются представить авторы сказок.
Когда она пришла в себя в следующий раз, голоса, звучавшие поблизости, уже не звенели и не дребезжали. Соня больше не ощущала себя то падающей в огненную бездну, то законсервированной в ледяном айсберге.
— .. сейчас не вариант. Город в оцеплении, все порталы отслеживаются военными. Они считают, что темный, спровоцировавший выброс, еще здесь. — Голос Сезара.
— Но это просто вопрос времени, когда они придут к нам. — Голос Амира.
— И что ты предлагаешь? — Голос Женевьев.
— Они ищут женщину с ребенком и ее сожителя. Один из них видел Соню. А ее убогая соседка все рассказала про них с Сезаром. Нам надо уходить. — Голос Амира.
— Вам надо, — голос Сезара. — Мы останемся.
Соня с трудом разлепила веки и увидела их всех: по напряженным плечам Сезара она поняла, что он скрестил руки на груди. Амир стоял, привалившись к стене, Ярд — за спиной Женевьев, положив руки на ее стул. Амира выглядела напуганной.
Каким-то загадочным образом они стали ее семьей. Не просто друзьями, кем-то большим. И она сказала первое, что пришло ей в голову:
— Уйдете вы все. Заберете Миру с собой. А я пойду к ним и скажу, что темная магия прорвалась через меня, — она показала им по-прежнему забинтованные руки. — У меня есть доказательства.
Лена
К счастью, мне удалось убедить Люциана, что нам надо уйти. К несчастью, произошло это не в тот же вечер, и несколько дней я была как на иголках. Возможно, именно напряженное ожидание помогло мне быстрее выздороветь, и, как бы там ни было, я была за это искренне благодарна. За это и за то, что мы с Люцианом пришли к компромиссу, согласно которому в пути я сразу говорю, если устала, мы часто делаем привалы, и я делаю все, что он говорит, без длительных препирательств.
— Ну, знаешь ли, так можно подписаться вообще непонятно на что.. — фыркнула я.
— У тебя есть выбор, Лена, — пожал плечами он, — мы или уходим, если ты соглашаешься, или остаемся, если ты отказываешься.
— То есть выбирать мне не приходится, — хмыкнула я.
Драгон пожал плечами.
— Ладно, договорились, — ответила я.
И оставшийся день мы собирались вместе. Надо отдать должное, любой процесс веселее, если вы что-то делаете вместе. Веселее, проще и конструктивнее, в частности, Люциан помог рассортировать все нужное по нашим походным мешкам так, что не надо было доставать половину, чтобы взять что-то необходимое.
— Где ты научился так складывать вещи? — спросила я, когда мы закончили собираться и сидели на крыльце. Прощаться с домом было немного грустно: все-таки, мы его довели до ума сами, и это действительно был наш дом.
Без удобств, к которым привыкла я.
Без магии, к которой привык Люциан.
Но мы были друг у друга, и странным образом это компенсировало и отсутствие магии, и отсутствие нормального туалета и душа. И даже привычных в Даррании артефакторных, которые по сути немногим отличались от того, что предлагали мне большую часть жизни земные технологии.
— В гарнизоне, — усмехнулся он, — где же еще. У нас были учения, и складывать все самое необходимое нужно было в десять раз быстрее, чем это сделали мы с тобой. А еще оставлять кучу всего ненужного.
Да, куча всего ненужного действительно оказалась кучей, а я бы все это тащила на себе, если бы не Люциан.
— Ты такое полезное в хозяйстве существо, Драгон, — сообщила я, ударив его в плечо.
— Комплимент так себе, но пусть, — он фыркнул.
— Я имела в виду, что с тобой все гораздо проще, а не то, что ты домовой эльф.
— Кто?
Я махнула рукой. Иногда мне хотелось рассказать ему обо всем, обо всех представлениях о магии в нашем мире, но я понимала, что для него это вообще не фантастика, и что не стоит забивать голову тем, что здесь нам совершенно точно не пригодится. Например, нерабочими заклинаниями из «Гарри Поттера». Временами я думала, что если бы они здесь работали, я бы с удовольствием пульнула «Авада Кедаврой» в Адергайна, и всем стало бы хорошо, но потом понимала, что, возможно, не стало бы. Адергайн не был единственной проблемой этого мира — даже когда казалось, что это не так, и Ферган тщательно скрывал свою основательно проржавевшую натуру за золотом тэрн-арха. К тому же, «Авада Кедавра» была решением в стиле драконов-отцов, а мне хотелось верить, что я чуточку от них отличаюсь в лучшую сторону. Совсем немного. Хотя бы капельку.
— Иногда я думаю о том, что хотел бы посмотреть твой мир.
— Это была бы самая скучная в мире экскурсия, Драгон. Для того, кто родился в магическом мире, Эйфелева башня всего лишь нелепая металлическая конструкция с огоньками.
— Зря ты так думаешь. Нас интересуют конкретные места в связи с чем-то. Или с кем-то. Например, твой мир для меня — возможность лучше узнать тебя.
— Да и мне не помешает получше изучить Дарранию. А то в связи с этой темной магией я больше приключаюсь, чем учусь.
— Да, из Академии тебя наверняка уже отчислили.
— Тебя тоже, — фыркнула я.