Страница 41 из 75
Глупое, совершенно недостойное чувство, не менее глупое, чем она сейчас. У нее было задание приблизиться к Въерду, стать его любовницей, его тенью, и она его провалила. И, с наибольшей вероятностью, с последствиями не только для себя, но и для своей семьи. Для отца.
Вот кто вообще не хотел ее слушать. Дракон старой закалки, он считал, что его положение и авторитет что-то значат для Фергана. Поэтому, не стесняясь в выражениях, частенько говорил о происходящем во всеуслышанье, и не самое лестное. И, хотя Амильена просила его этого не делать, он все равно продолжал.
Забывая о том, что у слуг есть уши. И у Лики есть уши, а она вообще не умеет держать язык за зубами, особенно, когда это выгодно ей.
Тамея, как же она устала.
И как же она на себя сейчас злилась! За то, что прервала его, за эту глупую вспышку, за эмоции, за то, что позволила себе чувствовать..
— Я.. это было неожиданно. Слишком неожиданно, — она посмотрела на Въерда, который сидел, опираясь одной ладонью о плед, а вторую положил на колено и перекидывал между пальцев цветок, который уже успел сорвать.
— Слишком? — усмехнулся он.
Амильена прикрыла глаза.
— Да. У меня долго ни с кем не было отношений, и я...
— Так я и не отношения тебе предлагал.
Вот теперь щеки натурально вспыхнули. Она почувствовала эти красные пятна так остро, как будто ей на кожу плеснули кипятком.
— Замечательно, — сказала она. — Ты просто забыл об этом упомянуть.
«Что я несу?»
Въерд приподнял брови, и Амильена снова мысленно вернулась к своим щекам. Правда, теперь ей захотелось надавать себе пощечин за все эти мысли, и за все свои чувства. За то, что она раскисла, как первокурсница, которую позвал на свидание самый видный парень с боевого факультета.
— Мы приехали на пикник, — сказала она, открывая корзинку. — Предлагаю уже пообедать.
«Пока мы не наговорили лишнего».
«Пока я не наговорила лишнего».
Въерд перехватил ее руку, когда она доставала первый сверток.
— Ничего не хочешь мне сказать?
Теперь уже она вскинула брови. С таким Въердом было проще общаться, чем с тем, который держал бабочку на пальце. И уж тем более гораздо проще снова было заковать сердце в броню, чтобы он до него не добрался. Чтобы никто до него не добрался. Даже она сама.
— Все, что я хотела, я уже сказала, — пожала плечами Амильена. — А теперь, если ты не против..
— Я против, — неожиданно резко произнес он, и она вздрогнула.
Да, новый ректор, мужчина, который занял ее место, Въерд с бабочкой и Въерд, с которым она ехала сегодня в маджикаре — это были совершенно разные мужчины. Как будто разные, хотя все они сочетались в нем, но при всем при том, что Въерд-ректор умел быть резким и жестким, язвительно-саркастичным, он никогда не смотрел на нее так.
Холодно, пристально, испытующе.
— Давай вернемся, — перебила это впечатление она. — Я расхотела есть.
— И что же испортило тебе аппетит? — насмешливо произнес он, но смеха и веселья ни в его глазах, ни на его лице не было. — Ведомство?
Амильена замерла, чувствуя скользнувший по позвоночнику холод.
— Что, прости? — переспросила она.
— Ты всерьез думала, что я настолько идиот? Чтобы Амильена Эстре согласилась быть на вторых ролях в Академии, в которой заправляла всем?
— Ты не настолько хорошо меня знаешь, — произнесла она, стремясь держать лицо, сохраняя остатки самообладания. — Чтобы делать обо мне выводы, которые не имеют под собой ни малейших оснований.
Она попыталась подняться, но его пальцы на ее запястье сжались сильнее. Как оковы или как кандалы.
— Интересную линию игры ты выбрала, Амильена, — произнес он. — Как думаешь, в Ведомстве расстроятся, если ты не вернешься с этого пикника? Ты расстроилась, когда Мария Драконова оказалась за решеткой?
И холод, до этого момента текущий по спине, хлынул в ее сердце.